|
Компания рудокопов, возвращавшихся домой после месячной отлучки, даже зааплодировала. Вообще-то это были неплохие люди, но сегодня в них словно демон вселился. От компании отделился самый молодой из рудокопов и преградил монаху дорогу. Это был высокий, широкоплечий парень, у которого недоставало передних зубов. От него несло пивом, вареным луком и давно не стираным бельем. – Куда направился, папаша? – Не думаю, что ты мог бы быть моим сыном, - осторожно ответил Клемент, стараясь обойти стороной эту громадину. - Я ненамного старше тебя. – Да, я ошибся! - с чувством сказал рудокоп. - Ты не можешь быть вообще ничьим папашей! Потому что ты вовсе не мужчина! Может ты и вовсе кастрат? – Как угодно. - Клемент призвал все свое спокойствие, чтобы не размозжить глиняный кувшин об голову этого наглеца. Его останавливал только тот факт, что Мирра наверху дожидается этого молока, и что у рудокопа как минимум пятеро друзей, и они, не колеблясь, оставят от него мокрое место. – Все вы - бабы в юбках, - презрительно сказал парень. - Как бы вы не назывались. Позор! И ваш Святой Мартин тоже был натуральной бабой, чтобы про него не сочиняли. Этого говорить не стоило. Одно дело издеваться непосредственно над самим монахом, и совсем другое дело затрагивать его веру. Всерьез связываться с орденом Света никому не хотелось, это могло плохо закончиться, как для забияк, так и для хозяина трактира. В зале сразу притихли. – А что? - продолжал буянить молодой дурак. - Есть же истории, как этого Мартина его же ученики использовали для удовлетворения… Больше он ничего не успел сказать, потому что Клемент молниеносно выхватил из-под стола свободный табурет и треснул им его по голове. Рудокоп ахнул и оглушенный упал на пол. – Да очистит Свет от дурных мыслей твой затуманенный разум, - сказал Клемент, возвращая табурет на место. - Свет и покой вам, братья мои. - Он произнес эту фразу с легким кивком и поспешно покинул зал. Его никто не задерживал. Посетители трактира понимали, что дело закончиться дракой - все к тому шло, но они никак не предполагали, что лежать на полу останется рудокоп, а не монах. Это было несколько неожиданно. Меньше всего это предполагал сам рудокопом, со стоном начавший подниматься с земли. Друзья подняли его, усадили обратно за стол и налили полную кружку пива. Быстро протрезвевший он взялся за пиво, с хмурым видом посматривая на остальных. О неприятном инциденте быстро забыли или, по крайней мере, попытались это сделать. В это время Клемент открыл дверь отведенной им комнаты и обнаружил, что Мирра без всякого стеснения роется в его сумке. – Что это значит? – Я захотела взять одеяло, и вдруг увидела здесь столько интересного, - оправдывающимся тоном сказала она. – Ты ничего не брала? – Нет, только смотрела. – Больше так не делай, это дурной тон. Если надо, попроси и я сам покажу. Я же не роюсь в твоих вещах. – А у меня нет никаких вещей. – Думаю, ты меня прекрасно поняла. Его тон, был более резок, чем обычно и девочка испуганно отшатнулась от монаха. Клементу стало совестно за то, что он на нее накричал. Он молча протянул ей молоко и скромно сел на краешек кровати. – А кружки где? - спросила Мирра. – Пей так, прямо из носика, - он кашлянул в кулак. - Я не хотел на тебя кричать. Просто основательно повздорил кое с кем внизу и теперь немного не в себе. Это мне не к лицу. Я скоро успокоюсь. – Правда? - Мирра восторженно уставилась на монаха. – Да, - он неуверенно посмотрел на нее. - А что в этом странного? Гнев мне, в общем-то, несвойственен. |
