|
Мирра взвесила все за и против, и тихонько встав с кровати, укрыла своим одеялом монаха. От нее не укрылось, что он избегает прикосновений, даже случайных. Но это же монах Света, что с него взять? Они все со странностями. Девочка посмотрела в окно на занимающийся закат, но так как Клемент и не думал просыпаться вместе с первыми лучами солнца, как грозился, Мирра легла рядом, прижавшись к его боку. Когда он так близко, никаким змеям до нее не добраться. Солнце поднялось высоко над горизонтом, когда Клемент все же соизволил открыть глаза и простонать что-то по поводу затекшей поясницы. Тут он увидел лежащую на нем тонкую детскую руку и осекся. – Почему ты не в кровати? - грозно спросил он Мирру. – Мне приснился кошмар, и я не могла уснуть, - она виновато пожала плечами. - И, по-моему, там водятся клопы. На мне есть несколько укусов. – Глупости. – Хоть бы спасибо сказал. – За что? - тут он заметил второе одеяло, которым до сих пор были заботливо укрыты его ноги, и понял, что она имеет в виду. - Спасибо, но больше так не делай. Как с тобой тяжело… Ты очень своенравный ребенок. - Он бросил взгляд в окно. - Почему ты не разбудила меня? - монах стремительно вскочил. - Уже десять часов, не меньше. Смотрящие в первую очередь будут проверять постоялые дворы. Стоит им справиться о нас у хозяина, как мы окажемся в ловушке. – Да кому мы нужны? - удивленно спросила девочка. - Если бы мы были такими важными, нам бы не дали убежать. Или ты украл драгоценности настоятеля? Нет, вряд ли… скорее ты знаешь какую-нибудь тайну, - у нее загорелись глаза. - И если ее поведать всему миру, твой орден больше не сможет жить с этой правдой и его придется распустить. – Замолчи! Нет никакой тайны и не смей желать роспуска ордена, да образумит благостный Свет твой непутевый язык. – Ты опять злишься, - пригорюнилась девочка. - Уже нельзя и пофантазировать. – Всякая мысль, имеет свое материальное воплощение. Если не здесь и сейчас, то в другом месте и в другое время. Поэтому будь осторожна с фантазиями. – А если мне придет в голову, что я вареная морковь, то я когда-нибудь стану вареной морковью? - с любопытством спросила Мирра. - Или, например, что у меня вырастут крылья? – Мирра - ты совершенно несносное существо, - он застонал. - Я вообще не представляю, для чего люди заводят детей. Зачем? Чтобы иметь постоянную головную боль? – А ты собираешься бриться? Клемент провел рукой по подбородку и вздохнул. Щетина выросла порядочная. А монаху полагалось следить за своим обликом. Он должен служить примером. Пусть его ряса залатана, а сандалии перемотаны ивовой корой, но лицо должно быть безукоризненно. Никакой бороды или усов. – Собираюсь, но не сейчас. Безопасность дороже. Они проворно собрали вещи, никем не замеченные спустились по лестнице и покинули постоялый двор. Монах всего на пару минут задержался в торговой лавке, где купил Мирре, как и обещал, теплую накидку и пару крепких кожаный сапог. Сапоги для девочки были великоваты, но других у торговца все равно не было. Только когда они отошли от двора на две сотни метров, Клемент позволил себе расслабиться и вздохнуть спокойно. Все это время его не покидало чувство опасности и только вблизи спасительной кромки леса, он почувствовал себя свободнее. Пока что они шли по тракту, но если понадобиться могли свернуть с него в один момент. Монаха вскоре нагнал рудокоп, который наговорил ему вчера грубостей и пытался затеять драку. Клемент напрягся и заслонил девочку собой. Он ожидал возможного реванша со стороны рудокопа, но тот уже протрезвел и не собирался выяснять отношения. |
