Глава 14

Танкред покатил обратно в свой отель на мессершмитовском такси. Вечер с изгнанником-французом оказался не особенно продуктивным. Он узнал лишь немногим больше об Аттиле, чем вычитал в книге биографа, зато предметно ознакомился с его мазохистским осуждением человечества, французов, религии, состояния мира и народов в целом.

Марсель Давен был старым человеком, вкусившим в полной мере горечь жизни, а посему обозленным на всех и вся. Его пособничество врагу самым пагубным образом сказалось на характере, лишив дальнейшее существование на этом свете какого-либо смысла.

Дверь номера Танкреда в отеле оказалась не на замке, хотя он был уверен, что запер ее, когда уходил. Осторожно войдя, Танкред погрузился в темноту номера. Он щелкнул выключателем, почти ожидая, что вновь увидит Л’Эстранжа.

И верно — Л’Эстранж был в номере. Но он не сидел, а валялся на полу с широко открытыми глазами на искаженном агонией лице.

Л’Эстранж был мертв.

Танкред закрыл дверь, подошел к телу убитого мужчины и глянул на него. Затем опустился на одно колено, осторожно дотронулся до темного, влажного пятна и обнаружил, что оно липкое. Он вытер кончик пальца о коврик, поднялся на ноги.

Подошел к телефону и взял трубку.

В этот момент из ванной комнаты вышла Гелена Райзингер.

— Пожалуйста, — взмолилась она, — не звоните!

Танкред положил трубку на рычаг.

— Ваше объяснение случившегося может оказаться интересным.

— Никакого объяснения у меня нет, — ответила она. — Я вошла… и нашла его уже таким, как сейчас.

— Ну конечно…

— Вы мне не верите?

— А вы думаете, что должен?

— Я вошла в номер за минуту до вашего прибытия. Я… я была уже готова уйти, когда услышала, как вы подходите к двери. Побежала в ванную — и тут вы вошли.

— Очень хорошо, тогда вам не о чем беспокоиться. Вызовем полицию и расскажем им наши истории.

— Вы не можете этого сделать, мистер Танкред! Они не поверят нам. Они… они непременно арестуют нас обоих.

— Только не меня, — возразил Танкред. — Я лишь утром прибыл в Гамбург. Я отсутствовал весь вечер, вернулся и нашел мертвого мужчину у себя в номере. Какая-то немка разговаривала внизу с портье, когда я входил в отель. Лифтер поднял меня на этаж. Оба они покажут, что я вошел в отель один и оставался один, а портье подтвердит, что номер зарегистрирован на меня одного.

— Вы забыли меня, конечно, — сдалась она. — Я влипла. Хотя и не по своей вине.

— Ну, еще бы! Вы вошли в мой номер по собственному желанию… и оказались здесь с трупом, когда я вошел.

Она подошла ближе и пристально посмотрела ему в глаза:

— Вы что, на самом деле верите, что я способна убить человека?

Краска залила Танкреду лицо и шею, и он ощутил, что его ноздри раздуваются. Ее аромат кружил голову. Ее близость… затруднительное положение, из которого выручить Гелену мог лишь он, оставив ее тем самым в неоплатном долгу, — все эти мысли молнией пронеслись в голове Танкреда. Он сказал:

— Не знаю. В Париже вы выставили меня дураком.

— Нет, — возразила она. — Я… я просто не могла сдержать обещание. Кое-что произошло, и мне пришлось уехать из города.

— Это Л’Эстранж приказал вам прийти сюда?

— Л’Эстранж?

Он указал на мертвого мужчину. Ее глаза расширились.

— Л’Эстранж? Но это…

Она запнулась, уставившись на Танкреда.