— Скажите мне одну вещь, Черный Петер, — с трудом проговорил Танкред. — Это вы убили того человека в Гамбурге?

— Он был вор, — любезно объяснил Черный Петер. — Пытался вести со мною двойную игру… а также со своей кузиной. Разве это не так, Гелена, моя дорогая?

— Но он вывел вас на меня. Он был нацистом и командовал патрулем, который нагрянул в монастырь траппистов. У него было мое имя, которое он узнал… — Танкред умолк и внимательно посмотрел на Черного Петера.

Шеф югославской тайной полиции ответил ему столь же пристальным взглядом:

— О чем вы сейчас думаете, мистер Танкред?

— Пытаюсь кое-что представить, — медленно ответил тот. — Как мог выглядеть человек вашей комплекции семнадцать лет назад… в одеянии траппистского монаха?…

— Я напоминаю вам брата Амбросия?

— Он был святым человекам. Я не говорил с ним и не думаю, что больше раза, да и то мельком, видел его лицо.

— Вы были очень усталым в ту ночь. Спали как убитый. Я мог бы снять идентификационный жетон с вашей шеи, а вы об этом даже не узнали бы. Однако я все же глянул на него.

— После Гамбурга я снова посетил монастырь. Отец Селестин сказал мне, что брат Амбросий был немцем.

— Я бегло говорил по-немецки, — заверил Черный Петер. — Helena, Liebchen, dieser Americaner ist ein dummer Kerl. Nicht wahr?[10] — Он улыбнулся Танкреду.

— Я также говорю по-венгерски и по-французски.

— Брат Амбросий провел в монастыре шесть лет, — не отставал Танкред.

— В течение которых я обучался у брата Луи. Это он научил меня латыни и помог мне с манускриптами. К несчастью, я был не из того материала, из которого делают монахов. Особенно для ордена траппистов. Их устав больно уж суров.

— Шесть лет в траппистском монастыре, — не унимался Танкред, — это долгий срок для молодого человека.

— Да уж, — согласился Черный Петер. — Мне было всего двадцать пять, когда я вступил в орден. — Он пожал плечами. — Несчастная любовь — и я оставил суетный мир.

— Вы, конечно, в курсе, что Франция все еще разыскивает вас. Из-за восьмерых монахов, которые были убиты.

— Отто, — огрызнулся Черный Петер. — Он всегда был кровожадным глупцом. Отто обещал никого не убивать. Только обыскать монастырь и забрать реликвии. Укрытие американского офицера послужило для этого достаточным предлогом. Нет, он не должен был убивать. Хотя вы почти захватили его. Отто едва успел сбежать от вас тем же вечером…

— Тогда, выходит, вы были с ним?

— Нет, не с ним, но поблизости. Я наблюдал вашу атаку из безопасного укрытия. Между прочим, ту чашу, которую ваш сержант продал в Париже, я выкупил три года назад. Просто из чувства сентиментальности. Все, что я хотел, — это манускрипт, а не чаша.

Танкред в раздумье кивнул:

— Полагаю, вы и в самом деле были братом Амбросием… все верно.

— Конечно, я был им. Я мог бы процитировать вам любой текст из Писания, но к чему? Я вернулся в Югославию в 1944-м и присоединился к моему старому другу из Загреба, Иосипу Броз…

— Тито?

— Ныне президенту конфедерации республик, известной как Югославия. В ее правительстве я шеф одного из самых важных бюро… и буду министром. Теперь уже очень скоро.

— Если другая республика — Франция — останется в неведении о вашем нынешнем статусе и месте пребывания.

— Тс-с, тс-с, мистер Танкред. Это звучит как шантаж. Не вам этим заниматься. Не то чтобы я боюсь. Я крупная фигура, и Франция — не друг Югославии. Это страна западной демократии, и мы с ней едва поддерживаем отношения.