– Господи, спаси и помилуй! – воскликнул У от, вытаращив глаза. – Это же один из братьев. Что же он несется сломя голову?

В этот момент порыв ветра сдунул капюшон с головы Эдвина и взорам наблюдателей предстала копна каштановых волос и мальчишеское лицо.

– Эй! – истошно завопил Уилл, скатываясь вниз по лестнице. – Гляньте, у него нет тонзуры. Это никакой не монах! Это тот парень, которого ищет шериф, вот кто. Он прятался у нас на сеновале!

Однако Эдвин уже скрылся из виду, а на конюшне не было коня, который мог бы поспорить с Руфусом в прыти, так что о погоне и думать не приходилось. Молодой конюх сказал правду: Руфус и впрямь артачился оттого, что застоялся в стойле, и, вырвавшись наконец на простор, мчался как ветер. Однако в суматохе Эдвин позабыл о предупреждении Кадфаэля. Монах советовал ни в коем случае не пытаться бежать по лондонской дороге, потому что близ часовни Святого Жиля наверняка будет выставлена стража, и всем проезжающим не миновать проверки. Паренек вспомнил об этом, только когда издалека увидел четырех всадников, неторопливо трусивших по дороге ему навстречу. Стража только что сменилась, и эти четверо возвращались с караула, направляясь к замку.

Проскочить мимо них не было никакой надежды, никого не ввела бы в заблуждение черная ряса на мчащемся очертя голову всаднике. И тогда Эдвин сделал то единственное, что еще можно было сделать. Сжав коленями влажные бока Руфуса и взмолившись в конское ухо, паренек на всем скаку остановил недовольно фыркнувшего коня, резко развернул его и с той же головокружительной скоростью поскакал обратно. Далеко позади раздался ликующий крик. Эдвин понял, что стражники заметили его и теперь за ним гонятся вооруженные люди, решительно настроенные изловить опасного злодея.

Главный конюх Уилл, малый не робкого десятка, спешно вывел лучшую из оставшихся на его попечении лошадей и собирался пуститься в погоню, но только он успел сесть в седло, как увидел, что беглец вихрем мчится по дороге в обратном направлении. Уилл пришпорил лошадь и рванул было наперерез, однако если самому ему храбрости было не занимать, о лошадке этого сказать было нельзя. Не слушаясь узды, лошадь отпрянула от летевшего на нее с вытянутой шеей и прижатыми ушами Руфуса. Один из конюхов кинул под ноги Руфусу вилы, хотя, по правде говоря, не слишком ретиво. Резвый скакун перепрыгнул через них, не сбавляя хода, и устремился в сторону города.

Может быть, Уилл и поскакал бы следом, рассчитывая если не догнать беглеца, то хотя бы не упустить из виду развевавшийся рыжий хвост, но в это время подоспели стражники, и конюх с радостью решил оставить это дело им. В конце концов, они для того и поставлены, чтобы ловить преступников. У него же другая задача: что бы ни натворил этот ловкач, вырядившийся монахом, но самое главное, что он украл коня вдовы Бонел, находившегося на попечении аббатства, и об этой краже необходимо срочно доложить. Уилл выехал на дорогу и помахал рукой, призывая стражников остановиться и выслушать его. Сбежались и остальные трое конюхов, наперебой рассказывая о случившемся, каждый собственную версию.

В результате на дороге собралась изрядная толпа. Мало кто из прохожих мог пройти мимо, не поинтересовавшись, что тут за переполох. Жители соседних домов высыпали на улицу, любопытствуя, кто это тут носится как полоумный. Пока собравшиеся обменивались мнениями, в толпу затесались, послушать и поглазеть, ребятишки, и все это, безусловно, подзадержало погоню. Потребовалась целая минута на то, чтобы увести ребятишек и освободить дорогу. Да еще, как на грех, когда стражники уже пришпорили было коней, лошадь их командира, ни с того ни с сего, испуганно заржала, попятилась и чуть было не сбросила всадника наземь. Прошло еще несколько минут, прежде чем он сумел успокоить лошадь и, собрав своих людей, пустился в погоню за беглецом.

Брат Марк, который крутился в толпе зевак и, вытянув шею, глядел по сторонам, видел, как стражники устремились к городу.