– Кейтлин Лауд, мама твоей одноклассницы Ванессы, позвонила мне буквально полчаса назад. Ты ведь знаешь, мы подружились… Так вот, она звонила, чтобы извиниться. Почему ты не сказала мне, что ее дочь и другие девочки из класса достают тебя? – Она отстранилась от меня и заглянула в глаза. – То, что ты замазала ссадины тональным кремом, проблему не решит, Сэм! Нельзя на агрессию отвечать той же монетой или бездействием. Это в равной степени неправильно! – Мама тяжело вздохнула и погладила меня по волосам.

– Но… как ты узнала?

– Один парень заставил девочек сознаться. Кажется, он притащил их к директору и заявил, что, если педагоги не примут необходимых мер, он будет вынужден пойти дальше. Этих бесстыдниц отстранили от занятий на две недели, а после еще две недели они будут драить спортзал… У меня бы они чистили туалеты! – гневно воскликнула мама. – В общем, меня вызвали в школу. Завтра иду туда, напомни, чтобы я предложила вариант с унитазами.

– Что за парень, мама? Кевин?

– Нет, детка. Кажется, его зовут Дилан. У него еще фамилия такая… странная.

– Сабовски? – удивилась я.

– Точно, – кивнула она. – Побольше бы таких ребят! Не каждый будет так заступаться за одноклассницу.

Не каждый. Тем более такой, как Дилан Сабовски. Ему обычно вообще ни до кого нет дела, кроме себя любимого…

– И после всего, что с тобой случилось, ты поехала к Динале! Ну что за ребенок?

«К Динале»… Я была вовсе не у Дин, а у Кевина. Хорошо, что эта тайна уйдет со мной в могилу. Но мне вдруг стало стыдно. Меня избили, чуть не изнасиловали, а я… А еще я не понимала, почему Дилан настучал на потаскушек. В этот раз на меня напал Скотт Купер. Записку от него передала Дэйзи, но все равно… Что это значило? На волка он не посмел заявить, а на этих стерв – пожалуйста?

– Когда ты избила Карину, – продолжила мама, – для меня это было шоком. Я знала, что ты всегда сможешь за себя постоять, но никогда не думала, что мой ребенок способен на расправу. Помнишь нашу беседу? Ты раскаялась, но все же захотела убежать от проблем в новую школу. А я… я, как и всякая любящая мама, всегда буду на стороне своей дочери. Но мне было так плохо от той ситуации… Я анонимно оплачивала лечение этой девочки, а недавно узнала, что моя Сэм извинилась перед ней.

Я с удивлением посмотрела на маму. Вот же Шерлок! Как она только это выяснила?

– Я горжусь тобой! – Мягко и нежно она чмокнула меня в лоб. – И завтра иду в твою новую школу, чтобы добиться отстранения этих малолетних стерв на месяц, не меньше! И туалеты… надо не забыть про туалеты.

– Может, не стоит? – хохотнула я.

– Так нельзя, Сэм. В довесок ко всему мы сейчас же едем в больницу. Тебя должны обследовать… Я оставила Натали у бабушки, так что все мое внимание сегодня приковано к тебе.

Спорить с мамой не имело смысла. Она сочетала в себе такие качества, как нежность, легкость и даже некоторую беспечность, но иногда в ее характере прорисовывался стальной стержень. И тогда ее было не переубедить.

* * *

Обследования оказались очень утомительными. Сначала меня всю ощупал морщинистый, словно шарпей, старикашка-доктор, потом медсестра светила в глаза фонариком. Затем отправили на томографию мозга, если я не ошибаюсь в названии, и выявили легкое сотрясение. В итоге лет на пятьдесят мне были обеспечены укоризненные мамины взгляды. Ситуацию спас Дилан, ворвавшийся в палату, будто ураган Катрина. Следом за ним ввалился и Томми.

– Что случилось? – взволнованно спросили оба парня.