Рикошетом разбило стеклянную кружку Грея, и тот боком бросился на пол, надеясь, что ослепившая его влага – лишь пиво, а не кровь из порезанных осколками глаз.

Перестрелка закончилась, убийцы, видимо, сбежали. Грей поднялся с пола, его зрение восстановилось, едва он смахнул пиво с ресниц. Однако крики вокруг не утихали. Отряхнув свою бирюзовую спортивную куртку, он оглядел ущерб, и у него перехватило дыхание, когда взгляд остановился на мертвом певце, замершем у музыкального автомата. Электрические дуги по-прежнему плясали вокруг него и через серьги соединяли с девушкой, которая недавно целовала музыканта. Она тоже лежала мертвая – глаза полуприкрыты, нижняя губа накрашенного рта отвисла, в центре декольте зияла грубая дыра. Люди столпились вокруг девушки, но боялись прикоснуться из-за электричества, все еще связывавшего ее с механическим трупом. Грей непроизвольно сделал несколько шагов в сторону мрачной сцены, но остановился, когда несколько искаженных мукой лиц с осуждением повернулись к нему.

– Это сделали твои дружки, Арлекин! – закричала на него женщина.

– Уверен, это был несчастный случай, – пробормотал он, чувствуя отвращение к собственным оправданиям.

– Бешеные псы! Психопаты! – визжала женщина. – Гангстер! – Она вскочила на ноги и начала тыкать в Грея пальцем, крича во всю мощь своих немалых легких. – Это сделали его дружки! Гангстеры! Он гангстер! – Она вырывалась из рук более робкого друга, который пытался ее оттащить.

Грей подумал, что сейчас самое подходящее время уйти, и направился к двери, а дальше на заснеженную улицу. Его провожали взглядами, и хотя каждый завсегдатай клуба, наверное, уже знал, что он был районным центровым триады, одного из сильнейших преступных синдикатов Панктауна, Грей, уходя, продолжал чувствовать смущение и даже стыд.

* * *

Поскольку он был тем, кем был, владелец клуба всегда разрешал ему парковаться на пятачке позади клуба. Закурив новую сигарету, чтобы хоть как-то согреться на пронизывающем зимнем воздухе, Грей почти добрался до своего ховеркара, когда услышал странный шуршащий звук и замедлил шаг. Он сунул зажигалку в карман пиджака и вынул оттуда маленький автоматический пистолет, заряженный капсулами плазмы промышленной мощности.

Сжимая его обеими руками, он обошел машину спереди и увидел гигантское насекомое, привалившееся к плиткам грязной стены клуба. Бронированная обшивка существа местами поблескивала, отражая рождественские огни. Нет – это все же было не насекомое, а робот, в нем зияли неровные дыры, из некоторых текла желто-зеленая жидкость. Конечности дергались, словно в агонии, когти отчаянно скребли по земле и настенным плиткам. Через секунду Грей узнал в нем одного из членов «Синдрома саванта» – единственного, который состоял в основном из ярко-синего сплава. Во время выступления он сильно повеселил публику, играя на разных частях своего тела парой барабанных палочек, и вызвал восторженный рев, когда принялся барабанить по своей металлической промежности.

Страдающая машина подняла то, что отдаленно напоминало голову, и слепо уставилась на Грея. А машинка Грея – пушка – бесстрастно глядела в ответ единственным пустым черным глазом.

Роботу повезло сбежать с места кровавой бойни. Хотя было ли это везение, учитывая те муки, которые он изображал? Испытывал ли робот настоящую боль или это просто нервные реакции? Мог ли он панически бояться за свою жизнь?

Уставившись на Грея снизу вверх, автомат не издавал ни звука. Он был одним из врагов. Арлекин решил с ним разделаться. В конце концов, кто узнает? В отличие от оружия убийц, его пистолет был продуманно бесшумным.