Я прошел несколько кварталов до подземной версии улицы Обсидиан. Библиотека субтауна была небольшим трехэтажным зданием с крышей, сложенной из блоков бледно-зеленоватого мрамора с блестящими золотыми прожилками. Она располагалась в районе, где жили преимущественно калианцы. Я мог судить об этом не только по тому, как много их тут суетилось, но и по запахам еды (я любил калианскую кухню) и музыке, доносившейся из открытых окон и проезжающих машин (она мне тоже нравилась). Неудивительно, что в библиотеке выделили место для их читального зала. В этой части субтауна было очень жарко и душно, и я не знал, дело в неисправности климат-контроля или погода здесь была приспособлена к вкусам калианского большинства.

Почти все калианцы, которых я видел, – мужчины и женщины – носили тюрбаны, которые могли быть гладкими или шероховатыми, плотно прилегающими к голове, собранными в высокие конусы или свернутыми в выпуклые шары. Тюрбаны всегда были синими. Какими угодно – от светло-голубого до глубокого индиго, но только синих тонов. Одежда варьировалась от деловых костюмов до свободных, похожих на пижамы одеяний и халатов (женщины, которых я замечал, всегда были в халатах с длинными рукавами), предпочтительным цветом оставался золотистый металлик. Даже костюмы из красного или зеленого шелка, как правило, были щедро расшиты золотой нитью. И по одежде, и по внешности калианцы были очень красивой расой. Глянцево-серая (от светлого до угольно-черного оттенка) кожа, губы часто довольно полные, раскосый разрез глаз. Сами глаза, не имевшие белков, были полностью черными, как вулканическое стекло.

Я обогнул библиотеку и направился к огороженному пустырю позади; из трещин в покрытии росли стебли хрупкого сорняка-альбиноса. Тут и там стояли припаркованные машины, хотя половина из них представляла собой ободранные остовы. Мне показалось, что из одной раздается детский плач, я даже направился в ту сторону, подумав, что бросили младенца, но услышал тихий женский голос, поэтому отвернул к золотистому ховервану.

Постучав в раздвижную дверь и подождав минуту-другую, я решил заглянуть в библиотеку.

Там было ничуть не прохладнее. Как со всеми подземными зданиями, мне казалось, что я вхожу в помещение внутри еще большего помещения. И я полагал, что это ощущение пройдет, стоит только акклиматизироваться. Я снял темные очки.

Читальный зал калианцев был не очень большим: четыре продолговатых стола в центре и по маленькому столику в конце каждого ряда книжных стеллажей. Затхлый запах старых фолиантов напомнил о доме мистера Голуба, этот аромат я когда-то любил, но теперь он приобрел неприятный оттенок. На каждом столе стояли компьютеры. Я почувствовал себя лучше оттого, что здесь были еще двое не-калианцев, хотя они походили на студентов колледжа, а я – на парня, который хотел купить оружие.

Выбрав наугад книгу (как оказалось, детскую книжку о родном мире с картинками), я встал у начала прохода, раскрыл ее и поверх оглядел окружавших меня калианцев. Один мужчина читал местную газету. Двое других играли в какую-то игру, вроде домино, но с тонкими желтыми палочками. С мрачной продуманностью они выстраивали между собой замысловатый геометрический узор, будто не развлекались, а определяли судьбу Вселенной.

Однако мое внимание скоро привлекла молодая женщина-калианка, в уединении сидевшая в конце одного из центральных столов. Меня зацепило то, что на ней не было тюрбана.

Оказалось, волосы калианцев такие же черные, как и глаза. У этой девушки они спадали ниже лопаток, были густыми и волнистыми, с пробором посередине головы. И походили на темный плащ с капюшоном. Обрамляли высокий гладкий лоб. Серая кожа девушки была бледной и бесцветной, как пепел.

Я знал, что по традиции калианским женщинам не разрешалось открывать волосы на публике. Кажется, за такое женщин могли забить камнями или плеснуть в лицо кислотой. Их волосы предназначались только для глаз мужа, поскольку были манящим, искушающим переплетением похоти и воплощенного зла.