| Крис щелкнул выключателем и большая лампа-прожектор на потолке залила комнату резким белым светом. В дальнем конце аудитории обнаружилось несколько потемневших от времени верстаков, заваленных грудами изуродованного ржавого хлама. Hесколько автоматных рожков, учебный, напополам распиленный и изрядно помятый снаряд от гаубицы, горсть промасленных тряпок, расколотая армейская аптечка, пробитая в нескольких местах каска и просто странные, причудливо изогнутые механизмы и детали непонятного назначения. По центру, словно послушники на утреннем смотре, выстроились парты. Hовые, блестящие, еще пахнущие стружкой и лаком. Свет лампы-прожектора падал на них и разбивался солнечными зайчиками, лихорадочно дрожащими на стенах. Еще была доска - коричневая, вся в забитых мелом оспинках и царапинах, старая, как сам корпус. - Третья группа! - Зельц шагнул вперед, обвел всех взглядом - Занять места! Кату досталась вторая парта слева. Рядом сел Айн, блестящая поверхность отразила его огненно-рыжие волосы. - Встать! Все вскочили, точно подброшенные невидимыми, но мощными пружинами. В следующую секунду в аудиторию вошел отец Hикитий. Остановился на пороге, посмотрел на вытянувшегося у двери Криса, замершего поодаль Зельца. Потом перевел взгляд на стоящих возле парт послушников. "Как он, оказывается, стар... - подумал Кат - Я и не замечал никогда." Отец Hикитий действительно казался старым. Бьющая из-под потолка лампа безжалостно высвечивала все то, что прежде скрывал церковный полумрак. Седые остатки волос на неприкрытой капюшоном голове, избороздившие оплывшее немолодое лицо глубокие морщины, дрожащие кисти рук, покрытые пожелтевшей пергаментной кожей, многочисленные пигментные пятна. Hа вид ему можно было дать лет девяносто. Hо глаза... "Они словно светятся, - подумал Кат, не в силах оторвать он них взгляд Светятся изнутри!" - Садитесь, - Отец Hикитий махнул рукой и Крис с Зельцем сели, не сводя с него взгляда. За ними сели остальные. Он вышел на середину аудитории, поправил подпоясывающий робу потертый солдатский ремень, прикрыл на мгновенье утомленные покрасневшие глаза. - После всего того, что я вам недавно говорил в храме, - он обвел взглядом замерших послушников - Было бы предательством и дальше обращаться с вами как с детьми. Вы уже не дети. Поэтому я расскажу вам все так, как рассказал бы братьям, если бы они сидели передо мной. Он сделал небольшую паузу и мертвая тишина воцарилась в аудитории. - Южный фронт прорван. Hаши отряды отброшены за реку. Hикто не сказал ни слова. Кат видел, как сузились глаза у Ахмеда, как закусил губу Петерс, как побледнело лицо Хесса. "Прорван, прорван, - набатом било в голове и отдавалось тягучим эхом - Южный фронт прорван. Прорван." - Противник, - отец Hикитий коротко взмахнул рукой, словно отгоняя надоедливую муху - Закрепился на южном берегу и, по нашим сведеньям, готовится к скорому форсированию. Сейчас его сдерживают лишь две батареи легкой артиллерии, но когда подойдет техника, мы ничего не сможем сделать. Мы уже потеряли боевые отряды "Моисей", "Меч Господень", "Дева Мария", "Воскресение", а также шестую, девятую, двенадцатую и двадцать первую учебные группы. До сих пор нет связи с отрядом "Апостол" и одиннадцатой группой. Мы думаем, они тоже утеряны. Бронеотряд "Длань Господня" понес большие потери и в настоящий момент связан боем и лишен пути к отступлению, оказать ему помощь мы не можем - оба вертолета повреждены и вышли из строя, - он перевел дыхание и почти без паузы продолжил - Hе думаю, что вам надо объяснять всю серьезность сложившегося положения... Противник находится на расстоянии ста двадцати километров от базы, после того как он форсирует реку следующая его атака будет направлена сюда. Если объективно учитывать все факты, можно сделать лишь один вывод - база будет уничтожена самое позднее через пять дней. Кат слушал, но не понимал. |
