В это же время, боком приближаясь к своему противнику, Зеленый выставил вперед другой фальшион, готовясь нанести колюще-дробящий удар.

И попал.

Попал с невероятной точностью, пронзив существу лоб, уничтожив тем самым и мозг. Не предназначенный для колющих атак фальшион прекрасно привел приговор своего владельца к исполнению.

Ветер рассеивается.

Монстры были уничтожены в тот самый миг, когда меч Гавейна уничтожил мозг своего противника. Они просто отключились, словно их тела были механизмами, лишившимися необходимой для их работы энергии.

Хотя, по сути так оно и было. Марионетки черпали силу из жизни своего господина, а когда он погиб, Каммланское поле было обречено стать не полем битвы, но полем трупов.

— Так это был не твой меч?

В воздухе разносится голос, незнакомый ранее Гавейну. Что-то подсказывает ему, что это душа его противника.

И хочет говорить она именно с ним.

— Нет, не мой. Он принадлежал Гавейну, одному из рыцарей круглого стола.

— Значит…

— Да. Гавейн мертв. Он умер в бою с Мордредом. А я…

Мужчина улыбается.

— …я — Аргавейн. Один из цветных рыцарей. Цвет — зеленый.

Констатирует он, словно говорит не о себе, а о каком-то незнакомом человеке.

— Нельзя было недооценивать героическую душу ГАВЕЙНА, — продолжает голос. — Мордред не ожидал, что ты явишься сюда. Но я знал. И подготовился…

Предсмертные стенания его души абсолютно чисты. Они безэмоциональны. Немой воин до конца держал свое слово, и последнее, что он может сделать перед смертью — активировать наложенное на его тело заклятие.

Почувствовав резкую боль во всем теле, и особенно в сжимавшей меч руке, Зеленый рыцарь отбросил клинок и поднял ладонь, надеясь увидеть там хоть что-то. Но увидел лишь песчинки, в которые превращается его кисть.

Не только его тело исчезало.

Белый и Сиреневая тоже ощутили это неприятное ощущение. И не смотря на то, что только Белый понимал, что время прошло, Сиреневая, Зеленый, да и все рыцари восприняли это как должное.

Духи не должны находится в мире людей слишком долго. В конце концов этот момент был предопределен, а то, что исчезновение началось столь рано — не более, чем стечение обстоятельств.

Хорошо лишь одно — скорость распространения заклинания не достаточно высока. Возможно, это спасет кого-нибудь от неминуемой смерти.

Градины падали на Персиваля с такой скоростью, что он едва успевал реагировать и сбивать каждую, которая целилась в его голову. Двуручным мечом делать это было достаточно-таки сложно и неудобно, да и скорость оружия не совсем соответствовала быстрой обороне.

И противник этим пользовался, выбрав подходящий темп застрела льдом своего оппонента. Среди желаний юноши нет детского хотения «позырить» или поиграть со своей жертвой. Ему не нужно моральное удовлетворение от экзекуции.

Важна лишь смерть живого существа. Она-то и доставит ему истинное наслаждение.

И если раньше он казался достаточно неприветливым и даже холодным, то теперь, когда сражение началось, в его характере буквально что-то поменялось.

Раскалывая очередную из градин, Персиваль не мог не заметить, что количество закладываемой в них магической энергии растет с каждым разом. И каждый раз, когда он градину разбивает, образуется резонанс от совмещения магии света и тьмы. Демоническая сущность, что облегает лезвие клинка граничит с ангельской, заложенной в лед.

— Кх…

Достаточно часто градины попадают в тело рыцаря. Не слишком удачно, и большинство из них именно град, а не толстые ледяные колья, но все равно каменные доспехи они гнут или вовсе разбивают, а те, в свою очередь, болезненно впиваются в кожу в первом случае, либо же затрачивается энергия на восстановление и открывается голая кожа во втором.