Это битва с самого начала вышла за границу битвы людей. Сейчас сражаются две магические сущности, ни одна из которых не хочет друг другу уступать.

Разница между ними лишь в том, что нападают они обе, а нанести вред может лишь одна.

— ХА! А я думал демоническая кровь посильнее будет!

В его голосе слышится презрение.

Этот тип явно не может вызвать ничего, кроме здорового отвращения к своей персоне. Удивительно, как с такой надменностью он дожил до своих лет, не будучи знатным рылом? Его ж прирезали бы на ближайшей ферме, будь он простым магом.

Персиваль не видит смысла отвечать ему. Вместо этого он предпочитает зациклиться на атако-защитных действиях.

В бою нет места разговорам. Когда начинается поединок, необходимо биться, а не языком трепать. Пустая болтовня приведет к невнимательности, а в серьезных боях это грозит в лучшем случае инвалидностью.

Но, видимо, столь дерзкое поведение юноша воспринял как личное оскорбление.

В его глазах любой рыцарь круглого стола — букашка, которой по иерархии положено сдохнуть от сланца.

Одного лишь движения рукой юноши достаточно, чтобы град сотен фунтов льда обрушился на Персиваля.

Их скорость и количество увеличилось в два раза, а скорость еще продолжала нарастать. Возможно, увеличивалось и количество снарядов, но усмотреть это было просто нереально.

Теперь, помимо пустого отражения, Персивалю приходилось менять свое местоположение, еще сильнее напрягая и без того уставшего противника.

Магические цепи юноши рвались одна за одной, и их количество сократилось на пять процентов только за полминуты непрерывного колдунства.

Для сравнения: количество магических цепей после восстановления мозга Мордреда увеличивается на три процента.

При потере всего лишь двадцати процентов человек уже превращается в овощ.

И в голову рыцаря круглого стола закрадывается логичная мысль: «а не проще будет подождать, пока он сам угробит свое тело?»

Удар за ударом.

Танец меча и топора нельзя сравнить ни с чем. Это зрелище поистине завораживает глаз. Ничто не может быть так элегантно, как меч, атакующий человека с топором. А грубость, излучаемая вторым оружием, по своему прекрасно, когда ей приходится атаковать мечника.

Танец стали в исполнении двух драконов зачаровал бы любого, кроме них самих.

Приняв человеческое обличие, они оказались в неприятном положении, так как тело им приходилось беречь. Особенно Дайкраэ, поскольку матриархи всегда были лишены восстановления во время перехода из одного вида в другой.

Этот юный по меркам драконов матриарх прибыл на Каммланское поле ради своих целей. Он не объединялся с Мордредом, но в то же время косвенно был на его стороне.

Все, чего он желал — месть за своего родного отца, Найтстаэ.

По его мнению, король драконов погиб в схватке с Туктаривэ.

Он не сильно ошибся, ведь почти сразу после схватки с праматерью бронзовой стаи, Король драконов пожертвовал собой для закрытия врат Гинунгагапа.

Жертва была избрана им самим, и приведена в исполнение без малейшей доли страха.

Но ярость настолько ослепила Дайкраэ, что он не потрудился выяснить что-то конкретное, предоставив событиям идти своим чередом.

Это была его первая фатальная ошибка.

Вторая же была совершена сейчас, в бою, когда он опрометчиво не парировал атаку своего противника, надеясь выйти из-под нее простым уклонением.

И ведь вышел.

Однако Туктаривэ тоже была не поста. Ее топор впился в плечо молодому дракону, разрубая плоть и кость.