В одно мгновение встав на ноги, он прыгнул вверх. Магия укрепления и тут лишней не оказалась, позволив Гавейну взлететь на несколько ярдов вверх, встав ногами на каменные перила балкона.

— Глупо было с твоей стороны показывать все и сразу, Мордред.

Улыбка не сползает с лица Гавейна. Он явно доволен таким исходом. Доволен тем, что его покидали по тронному залу, и что два раза чуть не убили.

Доволен, потому что он оказался в самом выгодном положении.

МОЕ ТЕЛО…

ОНО ИЗРЕЗАНО МЕЧАМИ ДО НЕУЗНАВАЕМОСТИ…

СКОЛЬКО ОРУЖИЯ ДЕРЖАЛИ ЭТИ РУКИ…

Этот рыцарь был не самым простым и среди себе подобных его выгодно отличало крайне искусное владение луком. Мало кто мог выпускать стрелы так же, как делал это Гавейн.

Когда он разжимал руки, взорвавшиеся рукояти все же порезали его ладони, лишив былой хватки, но подарив исходный материал.

В левой его руке появился длинный, почти во весь рост лук…

В правой — сверкающая стрела, зажатая меж средним и указательным пальцами.

Приготовив магический снаряд, рыцарь натягивает лук.

И хотя древко стрелы уже воссоздалось, наконечник все еще сверкает. В него было вложено намного больше магии, чем в лук и древко стрелы вместе взятые.

Наконечник был усилен настолько, что изменил не просто структуру, а магическую классификацию созданного железа, превратив его в горящее железо.

Отпустив тетиву, он подпишет Мордреду смертный приговор…

И Гавейн без сомнения делает это, готовясь принять на себя весь гнев богов…

Камелот озаряется ярким светом.

То, чем был наконечник…

Это не горящее железо…

…и вообще не железо…

…да и огнем это назвать нельзя…

Чистая магия, созданная укрепителем структуры предметов…

Такое произошло впервые.

Да на таком высоком уровне…

Он просто дьявол!

Кажется, что сильнее человека и быть не может, а после этой атаки от Мордреда не должно остаться и пустого места…

Но, когда пыль улеглась, взгляду Гавейна предстала картина, поразившая бы его, если бы не ввергла бы в страх.

Все еще смотря на него, стоял тот самый предатель, который секунды назад получил стрелу между ребер. Которая, к слову, там и осталась. Пробив доспех и грудную клетку, она должна была уничтожить его нервную систему посредством передачи чистой энергии непосредственно в вены.

И ведь передала. По Мордреду видно, что некоторые его нервы, такие, как мимические, были парализованы.

Вот только почему стрела не подействовала на все остальное?

— Знаешь, Гавейн, — как ни в чем не бывало, Мордред разминает шею, — это с твоей стороны было глупо использовать такой трюк. Тем более, что я тебе еще не все показал.

Ухмыльнувшись, узурпатор дотронулся пальцем до почти удалившегося синяка.

Далее последовал еще более неожиданный поворот, поскольку два пальца Мордреда вошли в глазницу, буквально вдавливая глаз в череп. Скользкая белая масса вытекла на подставленную ладонь, и тут же была показана Гавейну.

Не с целью раскрыть все карты, нет. Все, что хотел Мордред — напугать соперника. Сломать его дух перед тем, как убить.

Когда остатки глаза вытекли на ладонь, она снова была подставлена к глазнице, и закрыла ее. Лишь прикушенная губа предателя давала понять, что ему больно.

Уже через несколько секунд его ладонь сжала клинок, показав Гавейну то, что произошло с глазом…

Он восстановился.

— Что это? — спрашивает рыцарь, не надеясь получить ответа. — Укрепление? Регенерация?

— Второе.

К его удивлению, Мордред отвечает.