|
Да, директора тут были. Тут много кто был. Алик, не трогай воду! — Что? Осень смотрела серьёзно. — Не прикасайся к воде Старицы, — сказала она. — Это опасно. Я толком не знаю, чем, но лучше этого не делать. Алей отступил. Перебрался поближе к Осени и уселся на бревно по соседству. За спиной клонились побеги малины. Он нашёл веточку с четырьмя спелыми ягодами, сорвал и протянул Осени. Кажется, была не пора для малины… или пора? Непонятное стояло время. — Спасибо, — сказала Осень, возвращая ему пару ягод, и продолжила: — На самом деле тут довольно мало места. Три-четыре квадратных километра. Пространство закольцовано, если будешь долго идти, вернёшься туда, откуда вышел. Пробовали плыть по реке, это можно сделать в Ялике. Получается то же самое. Но известно, что это не русло реки, а только старица. — Делали предельный поиск? — Да. Результатов немного, но они есть. Каким-то образом отсюда можно выйти в реку имён. Но ни у кого ещё не получилось. — Река имён? — Да. Не спрашивай у меня, что это такое. — Я не спрашиваю… Некоторое время они сидели тихо, глядя, как колышется зыбь. Солнце не проглядывало в облаках, и река казалась тёмной, мрачной. В чистой воде можно было различить, как тянутся по течению бурые плети водорослей. У дна наверняка ждала топкая тина. — А ещё я думаю, что это интерфейс, — внезапно сказала Осень. — Только нам в нём доступна от силы пара опций, потому что мы попали сюда не естественным путём, а с помощью чит-кода. То же самое делаешь ты, когда насильно выдёргиваешь человека в состояние полной самореализации. — Я этим больше не занимаюсь, — сказал Алей. — А почему? Если не секрет, — Осень обернулась к нему. Алей помолчал. — Потому что, как ты сказала, это чит-код, — ответил он. — А мы в этой игре не разработчики. Мы не знаем закономерностей. У лайфхакеров есть суеверия… и неплохо развита интуиция. Взламывать предел приятно. Это всегда красивая задача, которую приятно решать. Приятно, что человек до безумия счастлив благодаря тебе. Но чем дальше, тем меньше мне нравилось то, что я делаю. Осень ничего не ответила, и он спросил: — Осень, а почему Старица подпадает под договор о неразглашении? — и неуверенно улыбнулся: — Это коммерческая тайна? — Это не коммерческая тайна, — сказала Осень. — Это просто тайна. Алей взял сухой прутик и стал рисовать на песке. Он ни о чём не думал. Рука сама собой вывела дом, дерево, реку с лодкой. — Я теперь, выходит, посвящён в тайну. — Выходит, так. — А как она появилась? Или ты тоже не знаешь? — Почему? Знаю, — Осень вытянула ноги в тонких джинсах. — Старицу нашли случайно. Человек просто работал, проверял качество поиска после смены алгоритма и попал сюда. — Нашёл уязвимость системы? — Можно и так сказать. Для этой системы предусмотрена уязвимость. Так же, как для человека — возможность сломать Предел. — Осень сплела пальцы в замок. — Доступ к Старице включён по умолчанию, это одна из основных бонусных опций бытия. Но попадать сюда положено не с помощью простого перебора смыслов, а как-то иначе… И на нас вышли. — Кто? — Те, кто администрирует этот сервер. Алей усмехнулся. — У меня нет допуска к информации? — Верно, — без улыбки сказала Осень и добавила: — Я подозреваю, что они подкинули нам код нарочно. Потом они пришли и договорились… В общем, возможность пользоваться Старицей для рабочих надобностей — это своего рода поощрение, которое мы получаем за то, что выделяем ресурсы на борьбу с чужими документами. |
