Дальше – хуже. Брайс провел меня в свой бункер и показал мне пробковую стену с газетными статьями, посвященными катастрофе в Розуэлле в 1947 году.

– Что вы скажете вот об этом? – Он хлопнул ладонью по черно белой фотографии крытого моста. – В шестьдесят девятом не менее сорока человек видели НЛО в Массачусетсе, а одна семья из своей машины наблюдала огни, исходившие из леса возле этого моста. В следующую секунду они обнаружили себя в гигантском ангаре с другими людьми в каком то потустороннем месте, а затем, как по волшебству, снова оказались в своей машине два часа спустя.

Брайс рассказал мне еще несколько историй о похищениях инопланетянами. Затем он предложил мне ЛСД, и я поняла – пора уходить.

Во время двухчасовой поездки домой я чувствовала себя очень глупо, потому что всегда считала себя разумным человеком, но я не казалась себе разумной, когда приехала домой, поставила машину в гараже и разрыдалась, склонившись над рулем.

В конце концов я выпрямилась, нашла салфетку в сумочке, высморкалась, а затем вышла и побрела к лифту.

Через некоторое время я зашла домой и теперь снова стояла у окна и в оцепенении смотрела на еще один парусник, отплывавший от пристани в открытое море. Меня вдруг замутило, и мне пришлось присесть и дождаться, пока тошнота не пройдет.

– Мне кажется, у меня депрессия, – сказала я маме, когда она позвонила.

– Конечно. Ты только что потеряла мужа. Тебе нужно пережить горе. Нужно с кем то поговорить об этом.

– Может быть, – ответила я, разогревая на плите банку куриного супа с лапшой и гадая, что подумал бы Дин об этом предложении. Посоветовал бы он мне это? – Полагаю, ты хочешь сказать «я же тебе говорила»?

– Ты имеешь в виду того чокнутого конспиролога? Да, именно это я и хочу сказать, но не буду. Мне кажется, ты и сама уже поняла все, что должна была понять.

– Что мне не следует лезть глубже в эту кроличью нору? – сухо сказала я.

– Именно.

Я ненадолго задумалась об этом, а потом тяжело вздохнула.

– Но я отчаянно нуждаюсь в объяснении. Я не могу вечно жить в неведении, задаваясь вопросом, что случилось с Дином, так и не дойдя до какого то финала.

Я впервые употребила это слово, но встреча с Брайсом была для меня как ушат ледяной воды.

– Я знаю, что это больно, – сказала мама. – Но в конце концов тебе придется принять, что Дина больше нет. Прости, милая.

Все мое тело напряглось.

– Я не хочу ничего принимать, пока не увижу отчет Национального совета по безопасности на транспорте о расследовании аварии. Я не знаю, сколько времени это займет, но мне нужно знать их официальное заключение. И я собираюсь самостоятельно изучить эту тему и выяснить, что происходит с пропавшими самолетами на Багамах.

– Я бы предпочла, чтобы ты этого не делала, – сказала мама.

– Почему? По крайней мере, это даст мне возможность сосредоточиться и чем то занять себя.

– Ты всегда можешь вернуться домой в Нью Йорк и какое то время пожить со мной, – предложила она. – Начать с чистого листа.

Именно этого мы с Дином хотели, когда четыре года назад переехали из Нью Йорка в Майами. Начать с чистого листа. Какое то время у нас неплохо получалось. По крайней мере, пока он не согласился заменить другого пилота, у которого хватило наглости заразиться кишечной палочкой и пропустить запланированный рейс.

– Мне нужно идти, – сказала я, глядя на суп в кастрюле. Положив трубку, я наклонилась, вдохнула запах бекона в бульоне и вновь почувствовала тошноту. Я долго и растерянно моргала, не веря самой себе.

Могло ли так быть? Возможно ли это?

Набрав в грудь побольше воздуха, я оставила половник на столе и пошла в спальню за адресной книгой в ящике стола.