— «Вигмор Плейс, дом 6, мистеру Ласкеру Джонсу, — прочитал он вслух. — Прошу записать меня на четверг. Холл. Обратный адрес: Уилтшир, Пендж, Дарему для Холла». Будьте добры, отправьте.

— Да, сэр.

— Большое спасибо, — сказал он учтиво, и сразу же, как она ушла, скорчил гримасу. Теперь между его частной и общественной жизнью лежала пропасть. В гостиной он поздоровался с Клайвом без тени волнения. Они тепло пожали друг другу руку. Клайв сказал:

— Ты отлично выглядишь. Вы знаете, какого гостя имеете честь принимать? — спросил он служанку и тут же представил его.

Клайв превратился в настоящего помещика, сквайра. Все его прошлые обиды на общество прошли после женитьбы. Учитывая их общие политические взгляды, им было о чем поговорить.

Клайв, со своей стороны, был очень рад гостю. Анна сказала, что Морис «груб, но очень мил» — вполне удовлетворительная характеристика. В нем была некоторая вульгарность, но сейчас это не имело значения: ту ужасную сцену с Адой можно позабыть. К тому же, Морис нашел общий язык с Арчи Лондоном — это хорошо, потому что Арчи, относясь к тому типу людей, которым постоянно необходимо с кем-то общаться, уже успел надоесть Анне. Клайв предполагал на время визита предоставить Мориса и Арчи друг другу.

В гостиной они опять говорили о политике, убежденные в том, что радикалы заврались, а социалисты сошли с ума. Дождь лил с монотонностью, которую ничто не могло нарушить. В ходе беседы его шорох приникал в комнату, а к концу вечера застучало «кап, кап» по крышке рояля.

— Опять семейное привидение, — с улыбкой промолвила миссис Дарем.

— Ах, эта милая дырочка в крыше, — воскликнула Анна.

— Клайв, нельзя ли оставить ее насовсем?

— Придется, — буркнул тот и позвонил в колокольчик.

— Надо, впрочем, перетащить фортепиано. Так оно долго не протянет.

— А если кастрюлю? — предложил мистер Лондон. — Клайв, а если кастрюлю? Однажды в нашем клубе тоже протекала крыша. Я позвонил слуге, и тот принес кастрюлю.

— Я позвонил, и слуга не принес ничего, — сказал Клайв и позвонил опять. — Да, Арчи, кастрюлю мы подставим, но рояль тоже надо подвинуть. Анна, твоя любимая дырочка ночью может увеличиться. Над этой частью комнаты тонкая односкатная кровля, и больше ничего.

— Бедный Пендж! — промолвила его мать. Все поднялись на ноги и стали смотреть на протечку. Анна начала протирать нутро рояля промокательной бумагой. Вечер угасал, и они обрадовались дождю, который послал им этот знак своего существования.

— Принесите таз, понятно? — приказал Клайв, когда звон колокольчика был наконец услышан. — И тряпку, и пусть кто-нибудь из мужчин поможет передвинуть рояль и перетащить ковер в нишу. Опять протекает крыша.

— Нам пришлось звонить дважды, звонить дважды, — заметила его матушка. — Le delai s'explicjue, — добавила она, когда горничная вернулась с двумя мужчинами: егерем и камердинером. — C'est toujours comme çа quand… У нас тоже, знаете ли, под лестницей есть свои маленькие идиллии.

— Господа, чем хотите заняться завтра? — спросил Клайв своих гостей. — Я должен проводить предвыборную агитацию. Вас с собой не возьму. Такая скука — нет слов. Может, хотите побродить с ружьишком, а?

— Отлично, — хором сказали Морис и Арчи.

— Скаддер, ты слышишь?

— Le bonhomme est distrait, — съязвила матушка Клайва.

Рояль зацепился за складку ковра, и слуги, не желая громко говорить в присутствии господ, недопонимали друг друга и шепотом спрашивали: «Что? Что?»

— Скаддер, джентльмены хотят завтра поохотиться… Понятия не имею, на кого, но ты должен быть готов в десять часов.