– Ну как? – с довольной рожей обернулся к нам Дуг.

– Жди нас здесь, – приказал я.

– Урод, – проскрежетал зубами инспектор.

Пока мы шли по туннелю от посадочных доков к собственно турбазе, я его инструктировал:

– Инспектор, состройте гражданскую физиономию, либо наденьте темные очки и молчите. А лучше бы вы подождали меня в флаере. Аура – свободная страна, а вы даже не местный полицейский. Если вы станете размахивать своим значком, то никто ничего вам не скажет.

– Ладно, покажешь, какой ты мастер, потом посмотрим, – пробурчал в ответ инспектор.

– Угу, смотрите, слушайте и учитесь.

Мы вошли в помещение, которое в каком-нибудь «Марриотте» или в «Фаон-Шератоне» назвали бы центральным вестибюлем. Помещение было облицовано мягким металлом с крупными круглыми заклепками. Прямо напротив входа светился двухметровый иллюминатор, стекло будто бы отсутствовало – шагай и падай с пятикилометровой высоты. Я мысленно сориентировался, где должна быть долина, а где – гора, и понял, что передо мною довольно искусная голограмма. Впрочем, проверять это бросаясь головой вперед, я не собирался.

Вновь прибывших регистрировал не какой-то там биоробот, а настоящая девушка с голубыми глазами, соломенными волосами, заметным бюстом, ну и прочими достоинствами, которыми не может похвастаться ни один биоробот. Я поблагодарил судьбу, так как, в отличие от девушек, с биороботами я умею общаться только с помощью рубильника «вкл.-выкл».

– Добро пожаловать, – улыбнулась девушка.

– Видите, инспектор, – шепнул я в сторону. – Если бы вы подошли без меня, то вам бы тут же сказали, что полицию они не вызывали.

– Милая… хм… Брунгильда…

Бывают ли Брунгильды милыми, вот в чем вопрос. Имя я прочитал на карточке, прикрепленной чуть выше левой груди. Если бы Брунгильда встала рядом с низкорослым Шефом, то он бы не смог прочитать, что написано на карточке – карточка висела, вернее, лежала на груди почти горизонтально.

Итак, я начал:

– Милая Брунгильда, вы просто обязаны нам помочь. Наш друг, отправляясь на Ауру, сказал нам, что остановится на самой лучшей турбазе в Ламонтанье. Не пробыв в Ламонтанье и одного дня, мы догадались, что он имел в виду «Вершину Грез». Теперь мы горим желанием к нему присоединиться. Однако для уверенности мы хотели бы уточнить, действительно ли наш друг находится у вас.

– Разумеется, он живет у нас, – не задумываясь выпалила Брунгильда. – Ведь мы, как вы совершенно верно подметили, лучшая турбаза во всей Ламонтанье.

Инспектор удовлетворенно хмыкнул.

– А вдруг он уехал, – возразил я. – За десять дней его планы могли поменяться.

– Как его имя?

– Друга зовут Бенедикт Эппель. Но он мог быть и не один. Имени его спутницы мы не знаем, она, ха-ха, их часто меняет.

Брунгильда взглянула на экран и сказала, что в списке уведомлений такого нет.

– В каком списке? – удивился я.

– В списке уведомлений. Прибыв на турбазу, каждый гость помечает в анкете, желает ли он, чтобы о его пребывании мы уведомляли третьих лиц.

Понимая, что проигрываю, я снова возразил:

– Я – не третье лицо.

– Нет, несомненно третье, – уперлась Брунгильда.

Виттенгер, вместо того чтобы подыграть, выложил на стойку снимок Бенедикта.