Я посмотрел на Брубера.

– Вы, кажется, так не считаете.

– Не будем портить людям бизнес, – сказал он. – Мы нагрянули неожиданно, они не успели подготовиться как следует.

– Да, не будем, – поддержал его Цанс. – Когда за нами прилетят?

– Полчаса… час, не больше.

– Но легенду они рассказали прелюбопытную, – добавил Цанс.

– Любопытную, – кивнул Брубер. Он о чем-то напряженно думал. Два раза наклонился к Цансу, очевидно, желая что-то спросить, но оба раза передумал. Присутствие одно из нас – меня или Вейлинга – ему мешало.

– Тим, – обратился я к Вейлингу, – дрова закончились.

– Вы что, замерзли?

– По дыму нас быстрее найдут. Ты из нас самый молодой, поэтому тебе и идти за дровами.

– Не говорите ерунды.

– Собери и сухих и сырых. Сухие пойдут на растопку, от сырых больше дыма. И кончай ломаться, надоело…

Брубер и Цанс красноречиво посмотрели на Вейлинга, дескать, чего же ты сидишь, когда задача поставлена.

– Ну и жара, – пожаловался Вейлинг, крутя ручкой встроенного в комбинезон кондиционера. – Подохнуть можно.

– Можно, – согласился я. – Так ты идешь?

– Если я вам мешаю, то почему бы вам самим не отойти куда-нибудь.

– Во-первых нас больше, во-вторых мы старше, в-третьих – лучше вооружены. Еще аргументы нужны? – у меня вышел какой-то слоган бойскаутов.

Вейлинг со вздохом встал.

– Только ради вас, господа, – сказал он не мне. Регулируя на ходу кондиционер, он побрел к ближайшим зарослям шиповатого бамбука.

– Не слишком ли жестко вы с ним… – нахмурился Цанс. – Еще заблудится.

– Не заблудится. По-моему, господин писатель хотел у вас что-то спросить.

– Вы как ведущий в ток-шоу, – усмехнулся Брубер. – Слушая моролинга – назовем его так – я вспомнил ужин, которым вы накормили меня после семинара в Фаонском университете.

– Чего вы ждали от университетской столовой! – буркнул Цанс.

– Я оговорился – не ужин, а беседу за ужином. Там были академик Чигур, вы, профессор, и еще этот доцент… Сёмин. Вы спорили, можно ли доверять исследованиям Спенсера. Семин настаивал, чтобы вы прокомментировали наблюдения Спенсера за моролигами, точнее – за индейцами-кивара – как их назвали в те времена. Как я помню, Семин привел три его интересных наблюдения: отсутствие у кивара культа предков, таинственный ритуал ворчу и имена, произносимые в обратном порядке или не произносимые вовсе…

– Да-да, я тоже помню, – кивнул Цанс. – Семин хотел унизить меня в ваших глазах. Спенсер не только сделал наблюдения, но дал им объяснение. Его объяснение Семину отлично известно, он считает его смехотворным. А я с этим объяснением согласен.

– В чем же оно состоит?

– Спенсер полагал, что моролинги верят, что души их предков обитают в мире, где время течет в обратную сторону. Ритуал под названием «ворча» – это ни что иное, как встреча с собственной душой, которая способна давать советы своему бывшему, но еще живому, носителю. Поэтому соплеменники в повседневном общении не пользуются настоящими именами. Имя моролингу нужно для общения с душой, то есть для ритуала ворчу. Обращаясь к своей душе, он произносит имя шиворот-навыворот для того, чтобы в мире духов имя прозвучало правильно. Я не знаю, что видят во сне моролинги. Возможно, самих себя, но старше, или своих потомков.