– И не будем… Скажите, каков, так сказать, спектр применения все этой теории?

– Она универсальна, как универсален хаос, – коротко ответил Цанс. Он опять что-то искал в шкафу. – Да где же он?..

– А в динамической лингвистике она используется?

– Безусловно. В человеческом мышлении заключен свой хаос, у него есть свои аттракторы и невозможно направить мышление к какому-нибудь определенному аттрактору. Это даже более очевидно, чем в случае, скажем, эволюционных процессов. Почему вы спросили о лингвистике?

– Хочу связать воедино аттракторы, виртуальные игры и Бенедикта.

– Ну это просто, – Цанс выудил со дна шкафа миникомпьютер и положил во второй чемодан. – Аттракторы возникают, если в игре симулируется динамический хаос. А Бенедикт… – Цанс отвернулся к чемодану, – а динамическая лингвистика возникает, если в игре симулируется высокоразвитая разумная жизнь.

Я обошел Цанса так, чтобы видеть его лицо.

– Профессор, вы хотите сказать, что Бенедикт и Корно работали над новой игрой, где симулировалось бы реальное общение, язык, культура, ну и тому подобные вещи?

Цанс старательно прятал глаза.

– Все, наконец-то, упаковал…

– Профессор, – настаивал я. – Не уходите от ответа.

– Это не моя тайна, – выдавил он.

– О новой игре вам сказал Вейлинг?

– Да, но пожалуйста, я дал слово не распространяться…

Я временно отступил.

– Вы ничего не сказали о тех оговорках, с которых я начал. В статьях говорилось, что при некоторых условиях аттракторы вычислимы и там же упоминалась Другая Вселенная.

Цанс понял, что либо он отвечает на вопрос, либо я возвращаюсь к теме новой игры.

– Речь идет о контролируемом локальном нарушении причинно-следственных связей. Если суметь использовать такое нарушение для вычислительных целей, то скорость вычислений можно увеличить в любое число раз и алгоритм, бывший ранее бесконечным, станет конечным. Заметьте, это не опровергает мою теорему.

За окном послышался сигнал такси.

– Ну все, мне пора, – сказал Цанс.

– Я вас подброшу.

– Не стоит, – и он посмотрел на чемоданы.

Я их тут же подхватил: раз уж профессор дал мне возможность найти путеводитель, то почему бы не отблагодарить его за это?

Загрузив и чемоданы и Цанса в такси, я спросил:

– Профессор, Брубер не говорил вам, зачем он полетел на Ауру?

– По делам комитета «В защиту договора». Возможно я ошибаюсь, но мне показалось, он собирается встретиться с моролингами.

– То есть он этого не афишировал.

– Более того, он это отрицал.

Я пожелал ему счастливо долететь. Выждав, когда такси наберет высоту, взлетел сам и проводил такси до Центрального космопорта. Регистрацию Цанс прошел без задержек, ни с кем из пассажиров не разговаривал. За влетом челнока я наблюдал с воздуха, пока мне не приказали покинуть зону космопорта. Вернувшись домой, я обнаружил в почте квитанцию со штрафом за «несанкционированное нахождение в зоне полетов».

17

В начале девятого утра я сидел у себя на кухне и не спеша намазывал фруктовый майонез на тосты. Тосты подгорели, у ненавистного майонеза давно вышел срок годности, но больше в доме есть было нечего.

Запищал комлог: Шеф воспользовался закрытым каналом.

– Привет… слушай, а чем это у тебя пахнет? – он покрутил носом.

– Шутка с бородой, Шеф.

– Хм, а Ларсон выдал за свежую… В общем, собирайся, летишь на Ауру.