Виттнегер достал из портмоне билет и убедился, что межпланетный перевозчик обещал только Ауру, не конкретизируя, куда именно он нас доставит.

– Сейчас в горной Амазонии сезон ураганов, – спокойным тоном пояснил пилот. – Садимся, где удобнее. Летели бы тремя неделями раньше – попали бы на Праздничный Стол. По-моему, в путеводителе должно быть сказано, что в этом году сезон ураганов приходится на синхро-июль, – так пилот назвал июль по синхронизированному календарю.

Я спросил:

– Где вы садились десять дней назад?

– В Ламонтанье, последние две недели садимся только там. Да вы не беспокойтесь, до конца сезона ураганов вам забронированы места в гостинице, номера оплачены перевозчиком, поэтому в финансовом смысле вы ничего не потеряете. Наоборот, у вас появится время осмотреть Ламонтанью. А закончатся ураганы – полетите в Амазонию. Если вдруг случится затишье, то желающих тут же перебросим планетолетом на Праздничный Стол, разумеется, за счет фирмы. Мы уважаем своих клиентов.

– Скажите, а сами вы видели когда-нибудь моролингов?

Пилот улыбнулся:

– Нет, не приходилось. Но я никогда не спускался вниз, в долину. Некогда мне. Сядешь, день отдыха и назад – к Терминалу. Скажу вам честно, иные пассажиры ничем не лучше моролингов.

– Это про вас, – шепнул я Виттенгеру.

– Да шли бы вы! – в сердцах бросил инспектор и сам вышел из рубки.

– Ну зачем вы так, – укоризненно посмотрел на меня пилот. – Я не его имел в виду. Я же понимаю, у инспектора такая работа – нервная, должно быть. А моя работа – доставить вас на Ауру в целости и сохранности, вы согласны?

– Более чем.

Виттенгер действительно нервничал: письмо с просьбой об экстрадиции Бенедикта пока оставалось без ответа. Но ничего необычного в этой проволочке я не находил. Из канцелярии губернатора письмо ушло в день нашего отлета, следовательно, оно обогнало нас на неделю. Я даже не был уверен, что его прочитали. На сонном Фаоне официальные письма по месяцу висят в канцелярии, прежде чем соответствующий чиновник удосужится известить отправителя хотя бы о получении. На Ауре, вероятно, дела обстоят не лучше.

Я достал снимок Бенедикта.

– Вот этого пассажира случайно не помните?

– Ну, так я о нем и говорил – хуже моролинга. Значит, вы его имели в виду, когда спрашивали, где я садился десять дней назад?

Я кивнул.

– Чем он вам не понравился?

– Как обычно, мы предупредили пассажиров, что будем садиться в Ламонтанье. Никто не возражал, поскольку все были к этому готовы. На последнем витке перед посадкой диспетчер сообщает, что ураган временно утих и что есть разрешение на посадку на Праздничном Столе. Я объявил об этом пассажирам, они, опять-таки, не возражали. Я уже начал входить в посадочный коридор, как этот тип врывается в рубку и требует, чтобы мы садились, где обещали – в Ламонтанье. Он грозил подать в суд на компанию за то, что мы, якобы, подвергаем пассажиров неоправданному риску. Совал под нос какие-то цифры – вроде метеорологической статистики – мол, погода может измениться в считанные минуты, и тогда мы как пить дать разобьемся. Пассажиры запаниковали, стали требовать посадки в Ламонтанье. Пришлось срочно менять коридор, а это дополнительный расход топлива – тоже риск, между прочим. Потрепал он тогда мне нервы, потрепал…

Пилот вздохнул тяжким вздохом профессионала, сознающего всю полноту выпавшей на его долю ответственности.

Я показал ему снимок Шишки, сделанный в полиции сразу после ее ареста. Очень неудачный снимок: Шишка закатила глаза и достала до носа кончиком языка, уши смазались – должно быть, она ими шевелила.