– Погодите, – произнесла женщина странным, хриплым шепотом, – вам бы лучше услышать это сейчас.

Красивая женщина была так настойчива, что Тина, поколебавшись, повернула обратно:

– Ну разве что несколько секунд.

– Да да, я вас не задержу. – Женщина распахнула дверь фургона со стороны водителя, и перед Тиной мелькнули длинные красивые ноги.

– Присядьте со мной на секунду.

– У меня нет времени. Говорите здесь.

– Вам это просто необходимо услышать, – многозначительная пауза, – и увидеть. – Она держала конверт и какие то бумаги. – Тридцать секунд, я обещаю. Вы не пожалеете. Это очень важно именно для вас.

– Говорите здесь, – настаивала Тина. У собеседницы были манеры деловой женщины, способной подкинуть дополнительную работу или соблазнительную идею. Хотя приятной ее едва ли можно было назвать. Что то дикое, даже роковое было в этой яркой внешности. Однако Тине приходилось бывать и в более неприятном обществе.

– Пожалуйста, всего на полминуты, – звучал завораживающий, с придыханием и хрипотцой, шепот.

– Ну ладно, только быстро. – Тина скользнула внутрь, оставив открытой дверь на пассажирской стороне фургона, и еще раз оценивающе взглянула на собеседницу. Она была великолепна, правда, несколько больше косметики, чем нравилось Тине. Во всяком случае, эта женщина возбуждала любопытство.

– Прочтите, – она подала Тине толстую папку. – Прикройте дверь, думаю, вам не захочется, чтобы кто то увидел это.

Тина не отреагировала.

– Кто вы, в конце концов? – спросила она, пролистав то, что оказалось всего навсего проспектом по продаже автомобилей. Ей не были даже знакомы эти термины. Она подняла глаза от папки и только успела произнести: «Ну и что я должна с этим делать?» – как услышала металлический звук и почувствовала еще чье то присутствие. Кто то сидящий позади в темноте передвинулся и, когда она обернулась на звук, ее схватили за волосы, закрутив их. В ту же секунду тонкий острый предмет вонзился в ее ухо. Она закричала от боли и страха, но ужасное нечто проникало все глубже в мозг и слепящая кроваво красная боль агонии затопила ее.

Вега, 1961

Они впервые оказались в постели вместе, когда в доме никого не было. Этому предшествовала затяжная сладострастная сцена насилия.

Но все началось значительно раньше. Однажды он, сговорившись с соседскими ребятами, заставил ее залезть на дерево. Мальчишки клялись, что с его верхушки можно увидеть Лондон. И она влезла на одном дыхании, простодушно показывая, как здорово умеет лазить по деревьям, но ребята почему то смеялись, стоя внизу.

Потом была игра в доктора и пациента. Она состояла в том, что он читал приятелям лекции об отличительных чертах женской анатомии и требовал, чтобы сестра держала юбку над головой, в то время как он осторожно исследовал, нажимал и покалывал странные складки, припухлости и другие удивительные места «в отверстии» и вокруг. Прелюдией к половой близости были ласки в высоких зарослях сорных трав на задворках дома Колмана, когда они вдвоем лежали, раскинув ноги, трогая друг друга, хихикая, «лодырничая», как они называли.

В тот день все началось совершенно невинно. Она влетела в распахнутую дверь и по обыкновению крикнула:

– Мам! – Ответа не было. – Мам, привет, ты дома? – Звук ее голоса гулко разносился по этажам. Она бросила книжки на старый треснувший диванчик. – Есть кто нибудь дома?

Она взбежала по лестнице, перепрыгивая через ступеньки и не касаясь перил, промчалась по второму этажу через обшитый панелями, богато украшенный холл с фамильными портретами умерших предков и открыла дверь спальни сводного брата. Он лежал в постели, возбуждая себя.