Разве нормальный человек не должен был бы выразить ужас, негодование, возмущение при попытке вовлечения его в дело об убийстве, хотя бы чисто внешне? Ведь обычная реакция: почему я? А эти шуты с бесстрастными, почти как у мудрецов, лицами сидят в своих раковинах, от которых отскакивают любые вопросы. Для них разговор со следователем – досадная мелочь в дневной скачке с препятствиями: что здесь вынюхивает этот коп? Нет ни малейшего гнева или ощущения оскорбленности. Только легкое пожатие плеч: пожалуйста, спрашивайте, о чем хотите, изучайте мое лицо. Очень странно. Но сколько Эйхорд ни пытался выудить жемчужину истины из своих размышлений, ему это не удавалось.

Бакхед

Бетти Байлос – приятельница Кейта Фрейдрихса согласилась на встречу с Эйхордом. Она гораздо больше заинтересовалась расследованием, чем любой из допрашиваемых мужчин. Лишь у Фрейдрихса, единственного из группы подозреваемых, тайно сняли отпечатки пальцев и записали голос на пленку. По штатам Невада и Техас полиция разослала свежие фотографии подозреваемых.

Байлос оказалась миловидной оживленной дамой немногим более тридцати. Она была одета и вела себя как девчонка подросток, обожающая джаз.

– Каким же образом вы собираетесь все это раскрутить? – спросила она Эйхорда раз пятнадцать, пока он заполнял на нее стандартную анкету. Он предполагал, что наибольшие трудности возникнут с вопросами по поводу сексуальных пристрастий Фрейдрихса, однако эта тема закрылась кратким: – Это совсем не ваше дело!

Правда, когда Джек легонько намекнул, что это могло бы помочь Кейту, и тра ля ля, принес извинения, что вынужден вторгаться в их интимную жизнь, она просто пожала плечами и согласилась осчастливить его ультраподробными откровениями. Через десять минут Эйхорда уже тошнило, но он был вынужден снова спрашивать и снова слушать.

Во время беседы он понял, чем в сексуальном плане притягательны калеки. Из того, что рассказала Бетти Байлос, если считать ее реакцию типичной, ему стало ясно, что красивый, элегантный мужчина в инвалидном кресле вполне мог привлекать женщину, возбуждать ее желание узнать, как калека получает удовольствие, и испытать, каков он в любви.

Для женщин любопытство вообще часто является толчком к началу интимных отношений и с совершенно здоровым партнером, но интерес, да и привязанность усиливаются у них именно в данной ситуации. Неудачный ребенок матери дороже.

Его короткая встреча с Дженет Харнер также оказалась полезной. Она работала сиделкой у Алана Скамвея.

– Благодарю вас за готовность оказать мне помощь, Дженет, – сказал он. – Я могу называть вас просто по имени? – Надо создать приятную непринужденную атмосферу. – Расскажите мне немного, если можно, о ваших отношениях с мистером Скамвеем.

– Каких? – уточнила она, – личных или служебных?

– И тех, и других.

– Два месяца я была его физиотерапевтом. И два раза уходила.

У нее была любопытная внешность. Очарования в лице не было, кожа словно побита струёй воздуха с песком, но великолепные глаза и естественность делали ее в глазах Эйхорда очень привлекательной.

– У Алана неприятности? – тихо спросила она.

– Да, в общем, нет, – ответил Эйхорд и запустил свою стандартную вопросную чечетку.

Несмотря на то, что красивой Дженет назвать было нельзя, в ее присутствии представитель сильного пола немедленно начинал остро ощущать свое мужское начало. Ее фигура явно не была порождением хитроумных создателей женского белья. Под одеждой чувствовалось великолепное тело. Двигалась она с удивительной естественностью и грацией.

– Что же вы делали как физиотерапевт? Чем занимались?

– Обычно его ногами. Вы, видимо, знаете, что он ими не владеет.