– Что же вы делали как физиотерапевт? Чем занимались?

– Обычно его ногами. Вы, видимо, знаете, что он ими не владеет. Поэтому мы делали вихревые и грязевые ванны, массаж и некоторые другие процедуры.

Приятельница Кейта рассказывала, что у ее друга «ноги ужасно тонкие». Эйхорд использовал эти слова в беседе с Дженет Харнер.

– Можете ли вы сказать, что его ноги тонкие, иссохшие?

– Конечно могу. Они действительно тонкие. Но если принять во внимание, как давно он прикован к креслу, они в хорошем состоянии.

– Возможно ли, чтобы он снова начал ходить?

– Основываясь на своем медицинском опыте, я сомневаюсь в этом. Все, конечно, может быть, но при полном параличе, как у него, едва ли.

– Вам известно, что в настоящее время он не ходит. Может он дурачить всех?

– Конечно нет, – сказала она, взглянув на Эйхорда. На лит у нее было написано: «Ты не свихнулся?»

– Почему у некоторых пациентов конечности имеют приличный вид, а у других – слабые, иссохшие?

– Я не знаю. – Она передернула плечами. – Никто в точности не знает, какие мышцы больного атрофированы. Почти все инвалиды такого типа имеют атрофированные конечности вне зависимости от лечения.

– Тогда для чего они проходят курс лечения?

– Причины разные. Некоторые люди борются, некоторые нет. Кроме того, у них разные диагнозы. Может появиться возможность выздоровления. Многие не верят, что парализованы навсегда. Или им кажется, что они смогут поддерживать мышцы с помощью терапии.

– А можете вы определенно сказать, что у Алана Скамвея устойчивое атрофирование конечностей, что он не мог двигать ногами в последние годы?

– Безусловно. У него до болезни была хорошо развитая мускулатура, поэтому до сих пор его ноги сохранили приличный вид, но они неподвижны.

– Я должен еще спросить вас, Дженет, и это не любопытство. Заранее прошу прощения за вторжение в личную жизнь. Но мне необходимо знать, как выглядели ваши интимные отношения с мистером Скамвеем. – Он постарался вложить в голос максимум мягкости и уважительности. – Это были нормальные половые отношения?

– Нет, – ответила она, в раздражении буквально отчеканив это слово.

– Видите ли, у нас сложный случай убийства, – он тяжело вздохнул, – поэтому мне необходима особая точность. Пожалуйста, – добавил он кротко.

– Я предоставляла ему рот. Вас устраивает мой ответ?

Точно так же, как подружка Фрейдрихса! Устраивает. Меня устраивает, Дженет. Он кивнул, опустил глаза в служебные бумаги. В его практике бывали случаи, когда ему приходилось вытягивать подробности, но сейчас и того, что она сообщила, было достаточно.

– Когда...

Она прервала его.

– Я полагаю, нам надо закончить этот разговор. Это было пару раз. Он предлагал еще кое что, но я не занимаюсь извращениями, как некоторые другие.

– Именно это он хотел от вас?

Она кивнула.

– Когда в последний раз вы его видели?

– Месяца два назад, я думаю.

– Сейчас у него есть терапевт или еще какой нибудь личный медперсонал?

– Я полагаю, его регулярно посещает врач, но кто – я не знаю. Не думаю, что у него есть другой физиотерапевт.

– Между вами произошло что то особенное, после чего он отказался от ваших услуг?

– Да. – Она вся передернулась. – Наши отношения только начались. Вы понимаете. У него возникли личные проблемы. Он... – Она остановилась.

– Что вы думаете о нем, Дженет?

– Вы когда нибудь видели его по телевизору?

– Естественно.

– Это и есть Алан. Вы знаете, какой он, если смотрите коммерческий канал ТВ.