– Невероятно соблазнительно.

– Помнится, мы собирались вести фривольную беседу. Так почему же я не слышу сладострастных слов из ваших сексуальных уст, сэр?

– Здесь, развесив уши, сидят пять мальчиков, которым бы это слишком понравилось, поэтому отложим это на потом. Поговорим позже. Это тот случай, когда лучше поздно, чем сейчас. Что ты скажешь, если в восемь или в девять?

Она вздохнула:

– Мне очень жаль. Но долг превыше всего. Тогда у нас с тобой сегодня ничего не выйдет. Через несколько часов притащится муж – старый драндулет.

– Муж? Ерунда. Он же мой старый приятель.

Договорившись, что к приезду Джека Донна сварганит что нибудь поесть, а может быть, даже соорудит обед, они расстались.

Эйхорд вышел из комнаты и поднялся по лестнице. Он попросил дежурную телефонистку позвонить в контору Скамвея и выяснил, что выставочный зал закрывается в пять. Взяв машину без полицейских опознавательных знаков, он направился в Северный Бакхед.

Дом Алана Скамвея был таким же странным, как и его хозяин. Он занимал акр земли, которая явно недешево обошлась ее владельцу. Дом окружала хорошо подстриженная лужайка. Причудливая постройка представляла собой оштукатуренный памятник неудачному архитектурному эксперименту. Эйхорд проехал полквартала и остановился. Он старался понять, что же может рассказать дом о своем хозяине. Сооружение явно лучше смотрелось бы на берегу моря. Со своим пирамидально выступающим фасадом и окнами, напоминающими иллюминаторы, оно походило на нос океанского лайнера. Эйхорд пробыл здесь чуть больше часа, когда подъехал Алан Скамвей в новом «бьюике», специально сконструированном для инвалидов.

– Мистер Скамвей, – подошел к нему Эйхорд, когда тот выкатил из машины свое кресло и поставил рядом с дверцей, – могу я предложить вам руку?

– Нет, дорогой, я предпочел был ногу или две, если у вас имеется некоторый избыток. Руки у меня у самого есть. Черт побери, что вы делаете здесь в это время? Вы снова потеряли какого нибудь подростка?

– Не сейчас, – ответил Эйхорд, наблюдая, как полное сил тело мужчины упорно борется с креслом. Скамвей уселся наконец в сложное сооружение и покатился к двери.

– Ну входите, коль пришли, посплетничаем. – Он направил коляску к скату у входной двери. – А вы проходите дальше. Только не запнитесь.

В доме оказалось весьма прохладно, если не сказать холодно. Безупречно прибранный дом, стерильный и безличный, как если бы в нем никто не жил.

– Поднимемся наверх, – предложил Скамвей после просмотра почты.

– Я бы не хотел отнимать у вас много времени, – произнес Джек, пока они входили в большой, специально оборудованный лифт.

– Так что же ты хочешь, чертов коп? – прорычал Скамвей киношным гангстерским голосом.

Эйхорд засмеялся и кинул первый вопрос о Норвегии. Он якобы потерял название фьорда, произнесенного в прошлую встречу по буквам. Казалось, Скамвей не был возмущен вторичным вторжением, хотя и удивился больше, чем в первый раз. Эйхорд чувствовал враждебность, но внешне она никак не проявлялась. Выводов делать не стоило: многие люди не любят полицию.

От спиртного Эйхорд отказался и, пока Скамвей наливал себе, с любопытством оглядел развешанные на стенах картины.

– Вам знаком стиль деко?

– Ммм, – Эйхорд пожал плечами, – мне нравится.

– Другими словами, вы не знаток в живописи, но понимаете, что именно вам нравится.

– Да, пожалуй.

Ни намека на издевку в тоне мужчины.