Медик в мою сторону даже не посмотрел, продолжив изучать опалённую дыру в борту.

— Господин подпоручик!

Белобрысый молодой человек глянул свысока и не пообещал даже, просто пренебрежительно бросил:

— Разберёмся!

Такой ответ меня не удовлетворил, я ухватил его за штанину и притянул к себе.

— Слушай сюда, холерник! — угрожающе произнёс я, понизив голос. — Эти четверо — операторы, без помощи реабилитологов они загнутся! И, уж будь уверен, в рапорте я тебя упомянуть не забуду!

— Вы забываетесь! — Подпоручик дал петуха, но его подчинённые сделали вид, будто ничего не заметили, всецело занятые оказанием помощи раненым.

— Сообщи в Новинск, что информация получена от Петра Линя, учётный номер тридцать восемь дробь сорок пять семьдесят три. И пусть пришлют мою историю болезни, а то худо мне.

— Отпустите немедленно!

Я и не подумал разжать пальцы, вместо этого спросил:

— Что нужно сообщить в Новинск?

Пусть подпоручик и выглядел зелёным юнцом, но сумел совладать с эмоциями и коротко выдал главное:

— Инициация в плену. Тяжёлое состояние. Пётр Линь. Тридцать восемь дробь сорок пять семьдесят три. Нужны реабилитологи и доцент Звонарь.

— Не забудешь? — уточнил я, отпуская его.

— Да уж поверьте! — процедил медик.

Тут к нам поднялся крепыш в форме пехотного поручика, он обвёл цепким взглядом разгромленный салон, задержал его на мне и уточнил:

— Пётр?

— Так точно! — подтвердил я.

— Прошу на выход.

— А как же санчасть?

— Касательно вас поступило особое распоряжение.

Чего-то подобного и следовало ожидать, но я всё же уточнил:

— Комендатура или особый отдел?

Поручик на миг замялся, но в итоге соизволил ответить:

— Второе.

Больше я уже тянуть время не стал, с кряхтением поднялся на ноги и покачнулся, но всё же сумел перебороть головокружение и двинулся к трапу. У аэроплана стояло несколько санитарных автомобилей, рядом с ними притулилась забрызганная грязью легковушка, к ней меня и повели. А воздух — сырой и холодный, небо облаками затянуто, земля под ногами влажная, точно дожди зарядили. Скоро осень. Или уже осень?

Я совсем потерял счёт дням, вот и спросил:

— Какое сегодня число?

Поручик распахнул заднюю дверцу автомобиля и вопрос мой проигнорировал.

— Да бросьте! — поморщился я. — Опрашивать под протокол будете? Ну и как тогда без даты?

Крыть этот аргумент сопровождающему оказалось нечем, и он нехотя сказал:

— Сегодня двадцать седьмое августа.

Из памяти выпало никак не меньше недели жизни, но растерянности я не выказал.

— Благодарю, — сказал и забрался на задний диванчик, на коем предстояло ехать в одиночестве.

Поручик захлопнул дверцу, обежал автомобиль и устроился на переднем пассажирском сиденье рядом с водителем.

— Поехали, — скомандовал он, и боец с погонами ефрейтора, который держал двигатель работающим на холостом ходу, заставил машину тронуться с места.

Та выехала с лётного поля и запрыгала на разбитой дороге, подвеска оказалась чрезвычайно жёсткой, и меня начало кидать из стороны в сторону, пришлось ухватиться за потолочную ручку. Но тот факт, что вслед за нами на некотором удалении покатили броневик и два вездехода, я отметить не преминул.

— Как дела на фронте? — поинтересовался я в промежутке между рывками.