— Нам поручено опросить вас, — заявил поручик Шатун.

— И всё же давайте не будем нарушать установленных правил.

Мой ответ контрразведчику по душе не пришёлся, и он выжидающе посмотрел на коллегу из управления разведки.

— Сначала вы ответите на вопросы, — заявил тот, сверля меня напряжённым взглядом.

Я ощутил нечто сродни давлению в висках, откинулся на спинку стула и скрестил на груди руки.

— Сначала передайте сообщение. И не затягивайте с этим — не исключено, что мне понадобится медицинская помощь и наше общение придётся отложить.

Поручик нахмурился.

— Вы не в том положении, чтобы ставить условия!

Я указал на военного советника.

— Поглядите-ка на него и скажите, в том я положении или нет.

Оператор оставил попытку продавить меня ментально и прижал к носу платок.

— Одну минуту, — произнёс он и спешно покинул допросную, но почти сразу заглянул обратно и предупредил: — Мне придётся отлучиться.

Поручик с обречённым вздохом поднялся из-за стола и начал собирать письменные принадлежности.

— Чем раньше отправите сообщение в ОНКОР, тем быстрее продолжим наше общение, — счёл нужным отметить я, но ответа на своё замечание не получил и вновь остался в одиночестве.

Ну и ладно. Ну и не страшно. Я уместился поудобней на стуле и вновь погрузился в транс. Нет причин для беспокойства, главное — выбрался, остальное пустяки.

Вернулись представители отдела контрразведки и управления разведки нескоро, но уж как вернулись, мою благодушную расслабленность как рукой сняло. Просто младший военный советник принёс с собой небольшой кожаный кейс, из которого извлёк прекрасно знакомый мне стальной пенал.

Специалист по ментальному доминированию, спецпрепарат…

Я весь подобрался даже.

— Да вы издеваетесь!

— Держите себя в руках! — потребовал поручик Шатун. — Мы просто хотим установить вашу личность и прояснить все обстоятельства произошедшего.

— Уведомите обо мне ОНКОР! Немедленно!

— Уже уведомили, — заявил младший военный советник, отламывая кончик ампулы. — И даже успели получить ответ. Оператор с таким учётным номером пределов научной территории не покидал.

Сердце будто ледяная рука стиснула.

От меня открестились? Но почему?!

Я вернул самообладание, пристально уставился на оператора, затем перевёл взгляд на поручика.

— А ведь это он вас в заблуждение вводит! Не меня — вас!

Увы, вбить клин не вышло, контрразведчик мой возглас проигнорировал.

— Коллега, — обратился я тогда к оператору. — Применение спецпрепарата требует соответствующей санкции, сопряжено с возникновением разного рода осложнений и лишено смысла при допросе абсолюта.

— Санкция получена, вы не абсолют, а возможные осложнения в сложившейся ситуации сочтены допустимым риском, — заявил младший военный советник, наполнил шприц и стравил из него воздух. — Закатайте рукав.

Я вздохнул, пробормотал:

— Ну всё, понеслась звезда по кочкам… — И лёгким усилием воли утопил поршень шприца до упора, струйка прозрачной жидкости из иглы так и прыснула.

Младший военный советник Соль округлил глаза, и я не преминул его добить:

— Ой, беда-беда, огорчение! Как же вы так неосторожно, коллега? Теперь за расход спецпрепарата отписываться замучаетесь!

Поручик Шатун дёрнул из кобуры на поясе ТТ и — безуспешно. Люди склонны недооценивать значимость силы трения, но лишь пока она не выходит за пределы нормы, сейчас — вышла.