|
Брюнет хотя и не смотрел в его сторону, среагировал мгновенно: – Пожалуйста, не курите здесь. Фатеев что-то пробормотал под нос, но пачку спрятал. Ясно, кто подлинный хозяин в этом кабинете. Он не спешил. Ждал, пока я окончательно приду в себя. Наконец посчитал, что я «созрела», и представился; – Меня зовут Алан. А вас?.. Американец? Надо же, говорит практически без акцента. Конечно, он прекрасно знал, как меня зовут. Но спорить из-за таких мелочей не стоило. – Татьяна Гольцова. – Я сожалею, что наше знакомство происходит в не слишком приятной обстановке. – Алан улыбнулся, обнажив ровные белоснежные зубы. Задумчиво повторил: – Татьяна. Прекрасное русское имя. Классическое. Сел в кресло и продекламировал: – «Письмо Татьяны предо мною – его я свято берегу...» Опять улыбнулся, еще более обворожительно. Думаю, он знал, что улыбка ему идет, и старался использовать ее как можно чаще. – Фатеев, распорядитесь насчет кофе! Полковник вышел, и кофе принесли буквально через минуту. Наверно, заранее сварили и лишь слегка подогрели. А булочки выглядели такими аппетитными, что я сразу вспомнила: ничего не ела с самого утра. – Не стесняйтесь, – сказал Алан и пригубил из чашки, подавая пример. – Кофе довольно хорош. Поверьте, в чем в чем, а в этом я разбираюсь. – По-моему, в МакДоналдсах кофе всегда одинаковый. Он рассмеялся. Вполне искренне. – Ну да. Все американцы – примитивные идиоты. Шагу не могут ступить без передвижных сортиров и МакДоналдсов. А в России по улицам городов скачут сумасшедшие казаки и бродят белые медведи. Насчет медведей не знаю, но однажды зимой на улицах разрушенного Курска я едва спаслась от волчьей стаи. Только об этом я говорить Алану не буду. И про то, чьи именно бомбы сделали Курск таким – тоже. Зачем портить приятную беседу? Лучше выпью кофе. – Некоторые стереотипы очень живучи, – весело констатировал Алан. – Но культурным людям и в Америке и в России вполне по силам их преодолевать. – Тут же поправился: – Преодолеть. Интересно. Он второй раз сказал «в России». Обычно американцы добавляют «бывшей». Или вообще стараются не использовать «устарелое название». Пока я налегала па булочки, Алан смотрел на меня умильным взглядом любящего отца. Где-то после второй чашки кофе в этом взгляде что-то изменилось. Он начал переходить к делу: – Знаете, Татьяна, я в трудном положении. Я очень хочу вам помочь. Но не смогу этого сделать, если вы не захотите помочь себе сами. Ну конечно. Добрый дядя прогнал злого и теперь рассчитывает на мою откровенность. Господи, как однообразно... Прием, описанный в сотнях книжек и фильмов. Неужели даже в цээрушных разведшколах не могут придумать что-нибудь оригинальнее? Или сама ситуация располагает к шаблону? Будем подыгрывать, ничего не остается. Кофе действительно хороший, а булочки и впрямь замечательные. Когда еще удастся такие попробовать. Может, вообще никогда... Я прожевала и изобразила глуповатую невинность: – Что вы имеете в виду? Он сверкнул белоснежными зубами: – Не пытайтесь казаться менее умной, чем вы есть на самом деле. Вы – способная девушка. |
