—      Тогда я знаю. Мы с отважным и храбрейшим нотариусом Гондольфо ди Портуфино пойдем штурмовать винные подвалы христианского монастыря.

—      Пусть будет так,— загадочно ответил Гондольфо и вышел.

—      Пошли принимать присягу,— коротко бросил офицер.

Иорихо отправился за ним; через минуту они вошли в капеллу

башни святого Георгия. На стене абсиды распростер свои крылья ангел-хранитель; у его ног мизерным, как мелкая монета, круглым пламенем светилась коротко привешенная лампадка. Под ней сто¬ил аналой, покрытый стертым малиновым бархатом. На столике — иконка, изображающая коронование девы Марии.

—      Как тебя зовут? — спросил Микаэле.

—      Иорихо.

—      Повторяй за мной, Иорихо.

Положив правую руку на край иконы, Иорихо повторял велел! за Микаэле:

—      Я, Иорихо, перед ликами святой мадонны и покровителя на! ще го Санта-Джорджио1 клянусь, что не изменю ни помыслом, ни деянием матери-республике, светлейшему Совету и отчизне моей! Я клянусь беспрекословно исполнять все, что мне повелят достой почтенные консулы Хазарин, у коих я стою на службе. Я клянусМ защищать крепость Санта-Крпсто, не щадя живота своего.

Присяга была короткой. Офицер, торопливо перекрестившись! сказал:       ]

—      Иди на службу —там получишь одежду.

.* * * }

Христофоре ли Негро, отпустив Гондольфо и Иорихо, поднялся на второй этаж. Здесь никого не было, и консул, усевшись прогни камина, стал ожидать прихода сына и служанки. Но Геба и Якоб! где-то задерживались, и консул, не дождавшись их, вышел из кош налы. Поднявшись на площадку башки, он облокотился на выступ бойницы, задумчиво вглядываясь вдаль. Алая шаль вечерней заря обняла утихшую гавань. По всему берегу, словно кружевной ворот ник, трепетала белая полоска пены. Под башней у скалы лежал! каменные островки, сверху они казались маленькими, и только шум волн, которые разбивались о них, говорил, что камни велики и прочны. На небе кое-где загорались крупные звезды, совсем такие« как в родной Италии.

Тяжелые мысли теснились в голове консула. То, что рассказа! Иорихо, было очень важно, и над этим следовало хорошо подумать. Консул ненавидел ди Гуаско, но, ненавидя, боялся их. Ея предшественник — консул Батисто Джустикнани — жил со знатными феодалами в большом мире и дружбе. Неспроста заигрывая Батисто с богачами —для этих людей все способы были хорош« запугивание, подкуп, доносы. Вступать ли с ними в борьбу? - вот что следовало решить. Конечно, если взглянуть в прошлое, то выходит, что трогать богачей не надо, трудно вести борьбу против богатства и силы ди Гуаско. Но у тех консулов не было в руках даже и десятой доли фактов нарушения закона республики, которые совершили сейчас ди Гуаско и которые известны Христофоре ди Негро.

В конце концов в те времена в Кафе сидели консулами друзья

старого Антонио, а сейчас только недавно вступил в должность і- псу л Кафы Антониото ди Ка бел а, и сн должен встать на защиту : конов и прав консульства, которые так нагло попирают братья ди Гувско

Да что законы! Кто только не нарушает их на той земле. Дело не в том, сколько человек повесили ди Гуаско без суда. В конце концов УТИХ ьошочих рабов следует держать в страх. .

Главное —надо показать братцам-разбоннпкам и их отцу свою власть. Пусть знают, что ли Негре для них начальник и с ним сле¬дует считаться.                                                                         •

И еще одна мысль не давала покоя .