—     Пленного убить — доблесть невелика. Мы, чай, не татаре — лежачего не бьем. Пусть расскажет, что простому народу мы за¬щитники. Может, братья-лиходеи образумятся.

—     Жди, как же. Больше лютовать начнут!

—     А мы тоди ще раз пугнем! — воскликнул Грицько.— Пугнем, батько?

—     Теперь силу свою почуяли. Подожди, Грицько, придет час — не только до фрягов, а и до басурманов доберемся.

...А через день случилось вот что: Митька и Микешка, опреде¬ленные атаманом к уходу за табуном, пасли в лесу коней. Теперь ватага разбогатела, имела около трех десятков верховых лошадей под седлами. Одна молодая кобылица особенно полюбилась бра¬тьям— она была красива, резва и непослушна. Убежала резвушка в тот день, отбилась от табуна, и пустился Микешка на ее поиски. Любимицу нашел только к ночи. На обратном пути, перебираясь через дорогу, услышал стон. Подошел, видит — человек в беспамят¬стве. По растертым в кровь рукам понял, что перед ним невольник. Осторожно перенес его вглубь леса, обмыл лицо прохладной во¬дой, напоил. Всю ночь хлопотал Микешка около больного. К утру услышал от него первые слова: «Хлебца бы». Понял, что это рус¬ский человек. Взвалил его на лошадь, привязал кушаком и вскоро¬сти добрался с ним до ватаги.

Здесь невольник заговорил. Рассказ его был обычен: на родную деревеньку наскочили татары, все пожгли и пограбили, людей всех до одного захватили в неволю. В пути он занемог и упал, нехристи решили, видно, что не жилец он более, и бросили у дороги...

Узнали ватажники, что был он в руках у Мубарека, и теперь тот Мубарек погнал на продажу в Кафу более сотни пленников. А в подвалах в Хатырше осталось невольников еще больше.

Василько ясно представил себе несчастных, томящихся в тес¬ных норах Хатырши. Сам немало перетерпел в том страшном мес¬те. Взглянул на Ивашку и сказал:

—     Вот — сижу и думаю...

—     Ия думаю,— перебил Ивашка.— О том же самом.

—       Не побывать ли нам в Хатырше, а?

—       Сам это же хотел тебе сказать, да не успел. А хорошо бы с косоглазыми посчитаться!

—       Это дело десятое. Земляков наших выручить надо — вот о чем забота. Сумеем ли?

—       Сумеем, атаман! И ватага поддержит тебя.

Ивашка не ошибся. Когда атаман предложил ватажникам схо¬дить на Хатыршу, ни один не отказался. Каждый хотел помочь невольникам вырваться из рук татар. Самых ловких посадили на лошадей, оружие им выбрали получше. На рассвете подошли к Хатырше совсем близко, расположились на склоне горы в густом дубняке. Василько, поднявшись на стременах, ухватился за ниж¬ний сук дерева, влез на дуб, раздвинул ветви. Отсюда Хатырша была видна хорошо. Около дворца суетились слуги, на улицах се¬ления играли маленькие татарчата. У подвалов, расположенных н виде подковы, ходили сторожевые.

От всадников отделился Грицько-черкасин. Василько махнул ему рукой и быстро спустился вниз.

—       Все пешие остаются здесь. Ты, Кирилл, за старшего. Взбе¬рись на дуб и следи. Как только мы начнем сечу, выбегайте к нам на помощь. Все ли ясно?

—       Сделаем все как следует, атаман.

Грицько рванул поводья и пустил коня во всю прыть. Татары, не ожидавшие нападения днем, оставили ворота селения не запер¬тыми. Да они и не понадобились всаднику — его конь легко пере¬скочил глинобитный забор и, как стрела, помчался по улице.