—      Как ты смотришь на это, Теодоро?

—      С синьориной Ольгой я согласен жить хоть на краю света. Православие я завтра приму.

—      Да, мы уже договорились. Нелегкое это дело, но ради такой красавицы я согласен дать свою волю хоть на принятие веры Ма¬гометовой.

—      Прошу, синьор Антонио, нашу веру с магометовой не рав¬нять,— сурово заметил Никита.— Вера сия самая правильная на земле.

—      Прости меня. Я, может, плохо сказал. Что касается до меня, то по мне все веры хороши, если есть деньги. По мне так — пусть живут в твоем доме, пусть ведут торговлю. Помехой я не буду, на¬оборот, помогу развернуть дело шире. У Гуаско карманы далеко не пусты, поверь слову. Ну, что ж, сын мой,— будь счастлив. Я сде¬лал для тебя все, что ты хотел.

«ЖЕНЮСЬ, БРАТЕЦ»

Утром, слегка опохмелившись, гости поехали в монастырь, что у серого источника. При монастыре в отдельных хоромах жил мит¬рополит Сугдейской кафедры Георгий — глава православной церк¬ви. Старый митрополит с радостью согласился принять в лоно церкви еще одного верующего и с еще большей радостью принял первый дар на дело божье — сто золотых. Договорились завтра же провести обряд крещения.

—      Ну, сынок, оставайся здесь, а мне пора домой,— сказал Ан¬тонио, положив руку на плечо Теодоро,— Будь осторожен со свя¬тыми отцами. Если что — дай знать.

—      Ты бы остался, отец,— попросил Теодоро.

—      Не могу, мой мальчик. Ты здесь, Андреоло тоже, Демо в Ка¬фе. На хозяйстве никого нет. Да и к свадьбе готовиться надо. Я еду.

У западных ворот они расстались. Теодоро направился к брату.

Андреоло встретил его сухо, ворчливо сказал:

—      Рассиживаться у меня не будешь. Надо ехать домой и сле¬дить за работами на виноградниках. Верчусь, как проклятый, а братцы разлюбезные баклуши быот. Если бы не мой авторитет в Солдайской курии, то чиновники давно бы растащили наше богат¬ство по частям.

—      Не жалуйся. Скоро будет легче. Потерпи еще неделю мое присутствие.

—      Куда же ты денешься?

—      Женюсь, братец.

—      Уж не на той ли руссиянке?

—      Именно на той. Приглашаю тебя на свадьбу. За этим только и пришел.

—      Ты что, серьезно?

—      Еще неизвестно, кто будет богаче — ты или я.

—      Так ты принял православную веру!

—      А чем же она хуже католической?

—      Во-он из моего дома, нечестивец1 — заорал Андреоло, бро-» саясь к дверям. — Уходи немедля! Не оскверняй жилище доброго католика, изменник! Вон!

—      Ну, не ори так громко,— спокойно проговорил Теодоро,— сегодня я еще католик. Завтра — другое дело. Завтра я уже окрещусь. Будь здоров. Не забудь о приглашении на свадьбу.

Оставшись один, Андреоло никак не мог прийти в себя. О любви брата к руссиянке он знал, но серьезного значения этому не придавал. Был уверен, что грозный отец быстро излечит брата от этой блажи. Но, видимо, старик задумал через Теодоро прибрать к рукам всю городскую торговлю, а его, Андреоло, оставить одного на землях... Какую же участь готовит он своему третьему сыну?..

Будь это в Лигурии, Теодоро немедленно сожгли бы на костре как вероотступника.