—      Тятенька...

—      Не смей перечить, греховодница! — гневно воскликнул отец а тяжело опустил ладонь на стол.

СВАТЫ

Под вечер прискакал посланный к ди Гуаско слуга и сообщил, что фряги будут в доме Чуриловых сегодня же.

—      Почитай, сразу же за мной и поехали,— сказал он.

В самой большой горнице зажгли множество свечей, пригото¬вили стол, вынесли из погреба вино и яства. Ольгу увели в ее свет¬лицу наряжать к выходу на смотрины. Загодя приготовили дорогой кашемировый платок. По обычаю издревле, ежели невеста жениху по нраву — дарит он ей на смотринах вместе с подарками полотен¬це. Ежели невеста не по душе — только одни подарки. Невеста в знак согласия выйти замуж одаривает жениха платком. Коли же¬них не приглянется — на стол вместо платка невеста выносит «по¬сошок на дорогу» — стакан вина.

Ждали гостей долго.

Уже перед самым колокольным звоном у ворот Никитиного до¬ма остановились шестеро всадников. Четверо слуг ввели лошадей во двор — двое в черных плащах поднялись на высокий рундук. Здесь их встретил сам хозяин и провел в горницы. Служанки при¬няли у гостей плащи и шляпы.

Старый ди Гуаско одет был просто, молодой — наряжен, слов¬но герцог.       і

За хозяином прошли в горницу, расселись вокруг стола. Теодо- ро сиял. Наконец-то ему улыбнулось счастье. Не успел он добить¬ся согласия отца на брак с Ольгой, как прискакал холоп и привез письмо русского купца, в котором Никита сообщил, что Ольга сог¬ласна стать женой Теодоро и он, родитель, не хочет перечить ей.

—      Легка ли была дорога? — спросил Никита Чурилов.

—      Легка и приятна, синьор Никита,— ответил Теодоро.

—      Это только для тебя, мой мальчик. Он летел сюда, словно на крыльях. А мне, старику, седло наломало кости препорядочно. Кля¬нусь громом — думал, рассыплюсь в пути.

—      Да, синьор Антонио, нам дальние дороги уже заказаны. У меня тоже здоровье далеко не то, что раньше. После трудного пу¬ти и подкрепиться бы не грех.

—      Ты прав, мой друг. Я с наслаждением промочу мое пересох¬шее горло.

Никита дал знак, и служанки вынесли к столу вино и фрукты.

После первых чарок разговор пошел веселее. Говорили о тор¬говле, о порядках в консульстве, о приезде русского посла, о ста¬новлении и укреплении государства Московского. Но вот Чурилов встал, поклонился гостям.

—  Теперь не изволите ли закусить чем бог -послал.

Двери в горницу распахнулись, вошла Кирилловна. Она тоже поклонилась гостям и встала в стороне. Появилась Ольга — она несла поднос с вишневой наливкой. Руки ее дрожали, и оттого слегка звенели кубки на подносе. Поставив сверкающие розовыми огоньками хрустальные графины на стол, Ольга низко поклонилась сперва Антонио, затем Теодоро и встала рядом с матерью. Служан¬ки, вошедшие за Ольгой, расставили на столе дымящиеся миски с ухой, тарелки с жареной бараниной, пироги с морковью и луком и удалились.

—      Моя жена Елизавета Кирилловна, а это моя дочь Ольга,— сказал Никита, голос его дрогнул. Антонио и Теодоро неотрывно глядели на Ольгу. Одетая в белоснежный шелковый сарафан, вы¬шитый голубыми крестиками на плечах и по нижней оборке, Ольга казалась высокой и стройной.