Еще не утих голос теляла, а в лавчонках и дворах началась брань. Не прошло и месяца, как по дворам прошли джааби хана, взяв десятую долю доходов. Трудно приходится правоверным, ког¬да сидят они дома, не выезжают с беем на войну. Правоверные мог¬ли бы терпеть ханских сборщиков налогов —они бывают редко. Но как жить, если, кроме них, есть еще джааби великого бея.

Кто-то заметил по этому поводу: «Бедный телял не успеет раз¬нести по городу весть об одной подати, как нужно кричать о другой».

И как бы в подтверждение этого на улице снова раздался крик. Высоким голосом другой телял вещал:

—      Имеющие уши да слышат о счастье, дарованном нам алла¬хом. Посол великого хана осчастливил нас своим прибытием. Се¬годня правоверные встречают великого посла около крепости Таш. Знайте, о жители, кто не захочет отдать дань уважения послу, тог ответит перед аллахом за непочтение к великому хану. Имеющий уши, да слышит...

Когда солнце поднялось на уровень главного минарета мечеги Хаджису, к крепости Таш-хан стал стекаться народ. Пестрая, шум¬ная толпа заполнила базарную площадь. Вдруг многотысячный глухой шум голосов перекрыл резкий пронзительный выкрик:

—      На колени! Посол великого хана.

Правоверные, все как один, повалились на пыльную землю.

На дороге, ведущей к северным воротам, показались всадники. Впереди на высокой белой лошади ехал посол хана Джаны-Бек. За ним медленно двигались две сотни конных аскеров.

Джаны-Бек резко отличался от других не только надменной и гордой посадкой, но и одеянием. Воины посла были одеты в кольчу¬ги. Джаны-Бек — в широкий шелковый халат, отороченный по кра¬ям желтой парчой. По правую сторону висел золоченый колчан со стрелами, слева — тяжелый ятаган в резных ножнах. На голове посла, гордо откинутой назад, красовался высокий шлем с двумя султанчиками из конских волос — знаками могучего сераскира. Как только посол проезжал, правоверные вставали с колен и возносили хвалу великому хану и его послу. Джаны-Бек был доволен такой торжественной встречей.

«Видно, напрасно донесли хану, что Халиль настраивает своих людей против владыки правоверных»,—подумал он, когда подъез¬жал к воротам крепости.

Послу не пришлось ждать. Из открытых ворот навстречу ему выехал начальник княжежого войска Мубарек. Он положил руку на сердце и отвесил послу глубокий поклон:

—      Чорбаджи1 этого дома болен и очень сожалеет, что сам не может встретить столь дорогого гостя. Великий бей ждет тебя в своих покоях,— Через ров опустился перекидной мост. Джаны мол¬ча, даже не поприветствовав Мубарека, въехал на мост, за ним двинулись его воины.

Но только лишь успела третья пара всадников миноівать ров, как мост поднялся, отрезав Джаны-Бека и шестерых аскеров от основной охраны. Опустились ворота крепости. Заметив это, Джа¬ны выхватил ятаган, но ехавший рядом Мубарек спокойно про¬изнес:

—      Не гневайся, прошу тебя, великий посол. Ты в гостях у моего хозяина и в полной безопасности. Зачем тебе такая многочислен¬ная стража? Пусть воины отдохнут у стен крепости.

Джаны, осмотревшись, подозвал к себе одного из воинов, что-то тихо сказал ему и, кивнув головой Мубареку, приказал:

—      Выпустить его из крепости.

Отведенные послу покои произвели на Джаны хорошее впечат¬ление, и он еще более уверился в доброжелательности бея Халнля.