—      А какого черта ты разлегся на этой поляне? Ты что, не мог пробыть без сна одни сутки и выспаться дома, благо тебе все рав¬но где бездельничать?

—      Я не бездельничаю! — гневно воскликнул Теодоро и вскочил на ноги. — Это ты высыпаешься в курии и хоронишься в замке нашего отца, тогда как я в самом татарском пекле добываю для себя богатство!

—      Что же, по-твоему, выходит — не ты, а я трус?

—- Да! Ты трус! Трус!

—      Вы посмотрите на этого сопливого мальчишку. Он с двад¬цатью вооруженными стражниками убежал от горстки вонючих татар. В твоих жилах нет капли крови от смелого ди Гуаско. Ты, как и твоя мать, был и останешься все тем же чомпи1.

Этого Теодоро перенести не мог, и братья сцепившись, покати¬лись по полу.

В это время широко распахнулась дверь, в комнату вошел ста-

рый ди Гуаско. Несколько мгновений он стоял на пороге, потом подбежал к братьям, хлестнул плеткой одного, другого.

—         Какие же вы, к дьяволу, братья после этого,— мрачно ска¬зал отец. — Чувствовала моя душа, что сыны мои сцепятся, когда от слуг узнал, что вы оба тут.

Антонио долго глядел то на одного, то на другого сына и мол¬чал. Затем неожиданно расхохотался.

—         Вот так распотешили меня мои сынки, сто чертей вам в печенку!—сквозь смех произнес отец. — Вы посмотрите-ка на себя! Дьяволы вы и дармоеды!

—         Это ты напрасно, отец,— угрюмо произнес Андреоло, выти¬рая кровь с лица. — Об этом надо сказать братцу, а не мне. Это он проспал полторы тысячи сонмов.

—         И ты тоже хорош! Может, не по твоей милости я сегодня возместил убытки господам из Лусты за овчарню, которую ты спалил? Если так пойдет дело, мои сынки пустят меня по миру, не будь я Антонио ди Гуаско. Сегодня мне следовало бы с вас обоих спустить шкуры, я с тем желанием сюда и ехал, но вижу, вы и так наказали друг друга. Так и быть, признаюсь вам, олухи, я любовался на вашу драку в окошко. Что-что, а драться вы уме¬ете, накажи меня бог! Клянусь петлей, на которой меня хотели повесить, я получил большое удовольствие от тумаков, которыми вы оделяли друг друга. И знаете — я вспомнил молодость, когда свободным и сильным гулял по морским просторам. Среди «хо¬зяев моря» такие презабавные сценки не были редкостью.

Антонио, все более и более воодушевляясь, начал рассказывать о прошлом.

«Раз старик предался воспоминаниям, значит, он не сердит¬ся»,— с облегчением подумал Теодоро.

Наговорившись, Антонио поднялся, приказал:

—         Ну, петухи, умывайте рожи и марш спать. Завтра в Скути

поедем.

ДИ ГУАСКО ЕДУТ В СКУТИ

Еще едва светало, а старый ди Гуаско уже поднялся, оделся и разбудил своих сыновей.

—         Я забыл тебя спросить, Андреоло, где твоя жена? Я что-то не вижу ее в доме,— сказал Антонио, натягивая куртку.

—         Фракиту я отослал в Тасили. В моем погребе не осталось ни капли вина. Пусть она привезет.

—         Так-таки уж и ни капли? — недоверчиво спросил отец.

—         Ну, для завтрака, я думаю, нацежу кое-что.