—         Так какого дьявола ты торчишь на моих глазах! Марш в погреба!

Андреоло хлопнул в ладоши, вошел слуга.

—      Вина, и побольше! — последовал приказ.

Через несколько минут на столе появились большие куски ва¬реной и жареной баранины, фаршированный перец, тыквенная ка¬ша и мед. Посреди стола слуга поставил полуведерный кувшин с вином, принес серебряные бокалы. Посуда также вся была се¬ребряная-

—      Видишь, мой мальчик,— обращаясь к Теодоро, сказал отец,— как роскошно и уютно живет твой братец. А почему? Да все потому, что он женат. Я сам женился трижды и, будь я прок¬лят, если не надумаю осчастливить еще одну красотку. Наливай, Андреоло, выпьем за женатых!

Антонио поднял бокал, подмигнул сынам и опрокинул содер¬жимое в свой широкий рот. Братья молча выпили тоже.

—      Это я к чему сказал? — разламывая баранью кость и от¬правляя в рот большой кусок мяса, проговорил отец. — А к тому, что тебе, Тео, надо тоже жениться. Двадцать пять, а все еще один, как перст. Держу пари, что этот молокосос Деметрио тебя обска¬чет в свои двадцать лет. Ты посмотри, он каждую неделю гоняет в Кафу и наверняка там подцепил достойную себя девочку.

—      Жениться просто,— ответил Теодоро. — Только вот куда я приведу жену? Уж не в замок ли Тасили?

—      А почему бы и нет? Правда, он угрюм и мрачен, но это удоб¬ный для нашего тревожного времени дом. Хочешь, я отдам тебе Скути? Построй там для своей невесты дворец и женись. Если на¬до, соорудим дом в Суроже. Мне ничего для вас не жалко! — ста¬рый ди Гуаско начал пьянеть и потому был необычайно щедр.— Вот ты потерял гору денег, а я молчу, ибо знаю, что в торговле живым товаром риск всегда велик. Слава богу, что жив вернулся... А деньги — дело наживное. Мы их достанем еще. Расскажи, Ан¬дреоло, нашему жениху, где мы достанем деньги.

Андреоло поглядел на отца, прищурил глаза и, словно излагая план, начал:

—      Я недавно узнал в курии, что на днях из нашей гавани от¬ходит каторга[21] в 30 весел. На ней везут около ста невольников. Стало быть, живого товара 130 человек. Охрану кафинский консул выделил не от нас, а из Чембало[22], ибо здесь нападения не боятся. Стало быть, купец выедет из Сурожа без охраны. Отец предлагает утопить судно около Капсихоры, благо, что оно выйдет из Сурожа в сумерки, стремясь к утру достичь Чембало. Мы трое — отец, я и ты, когда судно пойдет мимо наших берегов, тихо заберемся на палубу и прикончим купца и его слуг, а невольников и гребцов раскуем, и пусть они прыгают в воду и плывут к берегу. Там их встретит Деметрио с вооруженными людьми, и все каторжники будут наши. Судно отведем в сторону Лусты и затопим в каме¬нистом месте.

—      Я согласен,— сказал Теодоро.

—      Ну что ж, будем женить Теодоро,— усмехаясь, сказал стар¬ший брат. — Невеста уже, по-моему, есть.

—      Кто она? Почему не знаю? — спросил отец, ставя бокал на стол.

—      Сурожского купца дочь. Русичка. Ольгой ее зовут — если не ошибаюсь...

Теодоро вздрогнул, но промолчал.

—      Правда, есть малая помеха,— не унимался Андреоло,— ее надо сначала обратить в нашу веру. Она православная. Ну, что же молчишь? Может, ты сам примешь православие?

—      Это смотря по тому, какая женщина,— неожиданно заявил де Гуаско—Надо посмотреть, стоит ли игра свеч.