—      Трибунал свободных граждан Генуи в составе Теодоро ди Гуаско, Деметрио ди Гуаско и под руководством Андреоло ди Гу¬аско начинает творить суд, справедливый и нужный. Подведите сюда подсудимого Иорихо.

Когда Иорихо встал перед судом, Андреоло спросил, обращаясь к старику Антонио:

—      В чем обвиняется Иорихо?

Антонио, не вставая и даже не поворачиваясь к суду, говорит резко, отчетливо:

—      Иорихо мой слуга. На прошлой неделе ему поручено было охранять моего сына Теодоро, ехавшего по делу. В опасный мо¬мент Иорихо не защитил синьора, а убежал, как презренный трус, с поля боя, подвергнув жизнь господина смертельной опасности. Вот его вина.

—      Что будет говорить виновный?

—      Видит бог — это неправда,— спокойно заговорил Иорихо. — Господина должен был хранять не я один, нас было двадцать слуг, и когда на нас налетели разбойники, я бился долго и убежал последний. Я прошу в свидетели всех оставшихся в живых слуг.

—      А может, ты, паршивый пес, хочешь, чтобы мы позвали в свидетели тех татар, которые на нас налетели? — крикнул Теодоро.

—      Я не сказал этого. Я только говорю, что я никогда трусом не был.

—      Ты хочешь сказать, что ты не виноват? — спросил Андреоло.

—      Да, я не виноват.

—      Кто же, по-твоему, виновен в том, что твой господин потер¬пел убытки?

—      Тот, кто меня судит,— мой господин Теодоро. Да, я скажу всю правду. Пощады мне ждать не от кого, вы потерпевшие, вы обвинители, вы судьи да и виновны вы же. Вместо того, чтобы думать о деле, синьор Теодоро по пути встретил дочь русского купца и всю дорогу ухаживал за ней, оставив нас на волю божью.

На рынке он не заботился о выгодной покупке, а все ходил по пятам этой руссиянки. Зачем надо было спать на развилке до¬рог у Арталана? Из двадцати честных хороших слуг только девять вернулись домой, а другие оставили животы свои на той поляне.

—      Что еще ты имеешь сказать?

—      Больше ничего.

Андреоло склонился к уху Деметрио и тихо проговорил:

—      Парень крепко стоит за себя. По-моему, его вина не заслу¬живает повешения. Жалко из-за пустой головы братца терять та¬кого слугу. Поговори со стариком об этом.

—      Я требую повешения Иорихо! — сказал Теодоро и стукнул кулаком по столу. — За трусость и за ложь — только петля!

—      Не горячись, сынок. Сто палочных ударов, и он забудет, как бегать, когда господин в беде,— сказал старый хозяин. — Я думаю, трибунал согласится со мною.

Андреоло встал и огласил приговор. Он был очень короток:

—      От имени свободных граждан Генуи достопочтенный госпо¬дин Андреоло ди Гуаско, заседая в трибунале у врат церкви свя¬той Анастасии в Скути, за оставление господина своего в беде при¬говорил слугу Иорихо к ста палочным ударам на площади. Ис¬полнить после суда сразу же. Теперь подведите Косьму по проз¬вищу Летка. В чем его вина?

—      Косьма — мой раб. Я купил его в Кафе. Он руссиянин и потому строптив. Он поднял руку на господина Деметрио.

—      Ты, скот, посмел ударить господина?!

Кузьма Летка молчал. Он даже не глядел на судей, опустив глаза в землю.

—      Скажи, как ты смел, как это случилось? — горячился Ан¬дреоло.