— Молодой человек, с вами все в порядке?

Я напряженно поднял лицо и увидел миловидную, подозрительно миловидную и потому наверняка втянутую в порно-индустрию и проституцию, личность женского пола, но внезапно меня начало отпускать — приход был сильный, но быстрый. И вот действительно передо мой стояла вполне подходящая для быстрого и яркого cold sex молодая черноволосая пышка, la femme fatale из агрогородка, первый вечер в Минске, ищет кавалера с пропиской, ресторан (20 юаней), бутылка «Советского шампанского» на двоих (4 юаня), беседа об отличиях столицы от Торгачева.

Мы отлично попрактиковались с той сдобной булочкой, to end properly. Настолько отлично, что было даже немного жаль выставлять ее через неделю, когда мне наскучила ее татуированная попка, пухлые грудки и полная дезориентация в понимании столичной жизни. Она цеплялась за мою жилплощадь клятвами каждый божий день готовить мне завтраки, колхозница.

Я привык ходить на вокзал «под часы». В переводчицкой конторе, с которой я работал, чтобы сшибить немного денег на стафф, мне неплохо и своевременно платили, так что проблем с финансированием моих игр разума не было. Я даже научил ту цыганку улыбаться. Приучить ее к этому было так же сложно, как очеловечить таракана. Но однажды она исчезла.

У меня был выходной, и я просидел целый четверг на скамейке в парке у трамвайного кольца, ожидая властелиншу страны Оз. Время от времени наблюдал, как под часы приходили хорошо одетые (мова — забава не для бедных) нервные человечки и уходили с таким трагическим выражением на физиономиях, что за один этот разочарованный вид можно было арестовывать. Очевидно, что лет на десять о молодой матери и ее аппетитном младенчике можно было забыть.

Месяц прошел без употребления, и я даже как-то отвык от своих веселых приключений между двумя реальностями. Однажды я шел мимо вокзала без всякого особого расчета, просто прохаживался с какой-то тайной надеждой на чудо (тот, что употреблял, любил или пробовал купить сигареты после закрытия всех магазинов, отлично знает это состояние бессознательного поиска и неистребимой надежды). Внезапно я увидел там же, под часами, цыганенка. Лет пять или восемь — я в этих детях не разбираюсь. Он стоял, хлюпал чумазым носом и внимательно всматривался в лица прохожих. Наши глаза, конечно же, встретились. И мои были жаждущими, а его — ищущими. Случился один из тех чудесных контактов, о которых я вам тут уже распрягал. Я направился прямо к нему и спросил:

— Сколько?

— Двести, — ответил мелкий кровопийца.

Я протянул ему купюру, он своей крохотной липкой ручонкой вложил мне в руку сверточек со сказкой и быстро исчез. Поднял, гаденыш, двести юаней на ровном месте! Чтоб ему те юани вышли кровавым поносом! И тут — буквально через секунду после того, как я засунул бумажку в карман, меня с силой схватили за локоть, сперва я ощутил властную настойчивость этого жеста, испугался и только потом увидел, кто меня схватил. Оказывается, рядом нарисовался тот самый травоядный милиционер, который обычно топтался вокруг вокзала и пытался стрясти себе на пиво со старушек, которые торговали китайскими сигаретами и пинским контрафактным трикотажем. Не Госнаркоконтроль! Фуф, пронесло!

— Минуточку, гражданин! — сказал милиционер угрожающим тоном.

Я присмотрелся к нему. Вид у него был такой потрепанный жизнью, что весь мой страх мгновенно улетучился. Несвежая рубашка, погоны топорщились, будто на пугале, кадык ходил вверх-вниз. Было заметно, что милиционер волнуется, причем значительно больше меня самого. Его цену я вычислил мгновенно, а он мои реакции предсказать не мог, потому что одет я был прилично, да и мои образование и IQ значительно превышали его.