Камуфляжный быстро повторил то же самое по-китайски, видимо, далеко не все бойцы понимали запрещенную мову. После скомандовал: «По коням!», — вскочил на мотоцикл, сухо кивнул Мастеру благовоний и умчался в окружении своих демонов обеспечивать нам «коридор». Я обратил внимание, что к его сидению был прикреплен винтажный автомат Калашникова, а сзади на байк был прилеплен небольшой белый флажок с красной полосой посередине — может быть, символ спортивного клуба или футбольной команды, за которую он болел.

Мы подождали с минуту и двинулись за ним, а вслед за нами пристроился джип Geely с пацанами из охраны Мастера. Они немного опустили стекла и выставили стволы — берегись армии императора! Вопрос, есть ли у них разрешения на все это оружие, был бы риторическим, потому что невозможно было представить того, кто мог бы им этот вопрос задать.

Был ли я готов отдать им книгу? Я этого не хотел. Представьте: вы нашли на дороге миллион юаней. И уже успели распланировать, как вы эти деньги потратите. А тут появляется хозяин миллиона и требует его вернуть. Как бы вы себя ощущали? Хотелось бы вам бросить последний взгляд на свое сокровище, перед тем как с ним распрощаться? Книга была моим шансом — на современное жилье, на счастливую беззаботную жизнь. Я не очень умен, и вы это видите. У меня нет модного сегодня образования в области чартерного финансового анализа. Все мое богатство — мое наивное лицо и честные голубые глаза. Поэтому и остается либо наркоторговля, либо работа в мелкой китайской лавочке у хозяина-скупердяя. Книга была моим последним шансом на Ирку. Да, на Ирку.

Мы мчались по Колоса, когда машину обдала ревом сирены опередившая нас «скорая» со включенными проблесковыми огнями. «О, интересно», — только успел подумать я, как на перекрестке с Волгоградской сбоку с надрывным гулом вырулила гигантская машина «чрезвычайников» с красной сиреной. Лицо Чу Линя содрогнулось, и он что-то сказал по-китайски. Я переспросил, и он рявкнул: «Что-то случилось. Это ненормально». Достал рацию, нажал кнопку, спросил:

— Что там?

Несколько секунд длилось молчание, потом, через шум и помехи, голос камуфляжного:

— Неясно. Что-то непонятное впереди. Какой-то бардак. Погоди.

Чу Линь опустил стекло и пальцами показал сложную последовательность знаков водителю джипа, следовавшего за нами. Возможно, это была команда «тревога», потому что парни в джипе вернули пушки в салон и начали прикреплять к ним магазины. Я вот только одно понять не мог: они — из триады. Чего им вообще бояться? Чу Линь мусолил в руках рацию, ожидая выхода на связь камуфляжного. И все-таки не выдержал и снова спросил:

— Ну! Что там? Докладывай!

— Мы на месте. Тут жопа. Полная жопа. Пожарные, «чрезвычайники», дым. Пока непонятно.

Водитель «Мерседеса», услышав слова из рации, замедлил скорость, но Мастер благовоний наклонился к нему и быстро помахал перед его лицом ладонью — едь, едь быстрей! Рация ожила:

— Четыреста тридцать второй, это Красный столб! — нервно, на каком-то пределе напряжения проговорил голос камуфляжного. — Я не даю разрешения на приближение! Держитесь поодаль! Тут небезопасно! Был взрыв! Я не полностью понимаю ситуацию! Я не даю разрешение на приближение! Как поняли?

У меня на голове волосы встали дыбом. Что там происходит, в моем тихом дворике, в котором уже пятьдесят лет подряд захирелые алкоголики мирно резали друг друга? Водитель, услышав рацию, затормозил, но Мастер благовоний повел себя непредсказуемо:

— Чего тормозишь? Вперед!

— Но ка-ман-да бы-ра… — с сильным китайским акцентом возразил водитель.