Время, обжитое время, время повседневности, живет в цикличном повторении. Оно больше не луч, направленный из прошлого в будущее. Это барабан. Колесо Дхармы. Это Дао. Это вечное чередование фаз Луны, дней недели. Это чередование имен года (я родился в год Дракона).

Что представляет собой смерть в ситуации, когда на могильном камне уже не напишешь «1920–1984»? Ты уходишь прямо в легенду. Туда, где живут волшебные змеи, живые деревья, витязи-герои, которые могли в одиночку перебить целые армии. И это хорошо. Потому что миф — единственное пространство, где смерть может быть комфортной.

Барыга

На въезде во двор мы наткнулись на машину «скорой помощи». Она ревела сиренами, но не могла протиснуться дальше — впереди был затор.

— Выходим. Осторожно, — приказал Мастер благовоний и приоткрыл свою дверь.

Из джипа высыпали сорок девятые, еще несколько взводов подъехали следом на байках. Я не знал, что делать со стволом. Светиться с оружием в толпе солдат триады не очень-то хотелось. Но кидать пушку было страшновато, потому что это, скорее всего, строго карается по их законам. Я сунул кольт под мышку, а сверху накинул рюкзак. Краем глаза заметил, что водитель остался за рулем и не выключил зажигание, судя по всему, инструкция предписывала ему обеспечить в случае ЧС быструю эвакуацию. Нам навстречу вырулил наш камуфляжный с бригадой на байках — они легко объехали «скорую».

— Быстро уходим! — скомандовал камуфляжник, приблизившись к нам.

— Что случилось? — спросил Мастер.

— Быстро! — тот повысил голос.

— Объект у тебя? — уточнил Чу Линь.

— Нет, не у меня! — крикнул Красный столб. — Эвакуация! Это приказ!

— Рог, да объясни ты, что случилось! — уже каким-то другим, неформальным тоном спросил Мастер.

— Случии-и-и-илось! — передразнил его Красный столб. — Просрали мы объект! Просрали! — он скривил рот. — Они говорят: взрыв бытового газа.

— Где? — уточнил Чу Линь.

— Да вот там! У него! — он ткнул в меня пальцем. — Говорят, квартира выжжена полностью. Только бетон почерневший. Еще две просто сгорели. Я туда сунулся, на этаж, посмотрел. Там не то, что книжка, там ручки дверные все поплавились!

— Так что случилось? — тупо повторил Мастер благовоний.

По всему было видно, что даже для его психики это было слишком тяжелым ударом.

— Взрыв! Бытового! Газа! — камуфляжник сплюнул. — Какой, нахер, газ! Хомячкам из сети это расскажите! Там по всему подъезду запах артиллерийского пороха с пальмитиново-полистерной отдушкой! Как будто они фугас с напалмом шарахнули! Давай полную эвакуацию и три дня из чайна-тауна носа не высовывать, всем. Потому что сейчас приедет «Альфа» с Госнаркоконтролем и криминалистами, дело переквалифицируют и еще на нас этот взрыв повесят. Будут плести, мать их, про «китайских сепаратистов»! Все прочь отсюда!

Мастер благовоний ватной походкой отошел в сторону, присел на корточки и несколько раз изо всех сил ударил кулаком в асфальт. Донесся хруст сломанных костяшек. Встал с бледным омертвелым лицом и пошел к лимузину. Про меня он, казалось, просто забыл. Меня для триад больше не существовало. Но я успел вернуть пушку водителю его «Мерседеса».

Дальше все помнится эпизодами. Провал, какие-то события, снова провал. Вот я иду мимо машины «скорой» и слышу разговор санитаров. «Жертв вроде нет», — а другой ему: «Только тот, в наколках, с первого этажа, сложный.