Я зловеще улыбнулась, нехороший я все-таки человек.

Так я покрутилась еще где-то с час и решила пойти выпить молока. Говорят, помогает уснуть.

Спустилась на кухню, телевизор был выключен, свет был только от подсветки на кухне. Я открыла холодильник и начала высматривать молоко, как что-то уперлось мне в ребра и послышался зловещий шепот:

– Это еще я обжора?

Я зло выдохнула и развернулась на веселящегося Макса, который двумя пальцами изображал пистолет, приставленный мне в бок.

– Ты дурак?! Я чуть с ума от страха не сошла, думала, что меня и здесь достали!

Стукнула его по плечу и пошла злая в свою комнату.

– Олеся, ну стой, не обижайся, я не удержался! – состроил невинные глазки, а у самого смех наружу прорывается.

Кинула в него подушкой с дивана, до которого я как раз дошла.

– Тебе смешно, а я все эти дни в страхе живу, – продолжала я злиться, – надо было огреть тебя чем-нибудь тяжелым из холодильника, чтобы неповадно было! И, чтобы ты знал, я пришла налить молока, а не есть! Так что право почетного обжоры остается у тебя!

И отвернулась, надув губы. Как дите, а я чуть с ума не сошла.

Подошел сзади, стоит, дышит в затылок, а я знаю, если повернусь, то перестану обижаться. Поэтому не поддаюсь.

Макс обнял меня за плечи, прижавшись ко мне.

– Ну, прости, не подумал, не догадался, что ты испугаешься сильно.

Парень прошептал мне в ухо, зарываясь в волосах. Что-то не тянет на дружеское извинение.

Я напряглась, а Макс и не думал отходить, только придвинулся еще ближе и вцепился пальцами мне в плечи.

«Надо отодвинуться» – шепчет мне разум, но я продолжаю стоять, боясь вспугнуть момент близости, который я и хочу, и не хочу одновременно.

Макс разжал пальцы и повел ладонями вниз по рукам. Руки сразу покрылись мурашками от невинной ласки, а я шумно вздохнула. Максим прошелся пальцами по моим, а затем перешел сначала на бедра, потом на живот, сцепляя руки в замок. Я слегка откинула назад голову, и он прикоснулся губами к моей щеке, тихонько, я бы даже сказала целомудренно. А мне хотелось уже большего. Губы его начали опускаться вниз к шее, а я закрыла глаза, слушая бешеный стук своего сердца.

– Если ты меня сейчас не остановишь, я уже точно не остановлюсь, – прохрипел мне на ухо парень.

Я продолжала молчать, не зная, что сказать.

Сказать, что хочу, чтобы он остановился – это будет неправдой, все мое тело этому противилось. Сказать, чтобы продолжал – и что дальше? Как дальше мы себя будем вести? Что из этого выйдет? Да у него тайн больше, чем у США.

Поэтому я молчала, подумав, пусть сам решает. В конце концов, пусть мужик несет ответственность за действия.

Не дождавшись ответа, Макс расцепил руки и повернул меня к себе. Я опустила взгляд, не в силах смотреть на него. Но он не сдается, поднял мой подбородок и заглянул в глаза, другой рукой выводя у меня на спине узоры.

– Я жду, Олененок Бэмби, – улыбнулся одними уголками парень.

Что он, блин, ждет?! Приглашения?

– А ты сам как думаешь? – говорят, у меня в роду были Евреи.

Он провел пальцем по моим губам, затем наклонился и поцеловал, сначала нежно, потом все больше теряя контроль.