– Нет проблем.

Роберт выпустил жену из объятий и заглянул в лицо. Решив, что момент истины еще не настал, вернулся к плите и принялся обжигать цыпленка. Кухня наполнилась чадом.

– Корпит над домашними заданиями, можешь себе такое представить?! – Эрин, отступив от мужа, заметила перерезавшую его лоб морщинку. – Что‑то случилось? Ты будто не доволен тем, что Руби в кои веки не дуется и не хамит.

– Доволен, доволен. – Роберт отложил нож, которым кромсал цыпленка на части, и прикрутил газ. Развернувшись к жене, опустил ладони ей на плечи. Господи, какая же она хрупкая… – Я должен тебе кое‑что…

– Папа! Ты мне поможешь с заданием? Остальные давным‑давно над ним работают, но мисс Дрейпер сказала, мне нужно постараться догнать их к концу семестра, так что…

– Минутку, Руби. Мы с мамой поговорим – и я к тебе поднимусь.

Руби остановила взгляд на матери. Перевела на Роберта. Наконец догадалась – и щеки ее покраснели.

– А‑а‑а… – И она ретировалась.

– Что за мисс Дрейпер? – Эрин выскользнула из‑под ладоней мужа. – И почему Руби нужно кого‑то догонять? – Она надолго припала к бокалу. – Роб?!

Он выключил газ полностью – на цыпленке все равно можно ставить крест – и придвинул стул для Эрин к кухонному столу. Она села, не сводя глаз с мужа. Он тоже сел, но стараясь не смотреть ей в лицо, сосредоточившись на тонких пальцах, нервно крутивших бокал.

– Эрин… Сегодня я отвез Руби в Грейвуд‑колледж. В ту жуткую школу она не вернется. Ни под каким видом. – Он наконец заставил себя поднять глаза. И увидел паутинку недоверия, протянувшуюся между ним и Эрин, такую знакомую, провоцирующую сомнения. Эрин обожала поддразнивать его небылицами. Только на этот раз автором байки стал он.

– Ты… Что ты сделал? – Эрин встала и, прислонившись к раковине, устремила невидящий взгляд в окно, на крохотный садик с плакучей ивой, под которой они как‑то занимались любовью, рискуя быть увиденными и оттого с особенной страстью.

– Эрин, я понимаю, что формально Руби – твоя дочь. Однако, выйдя за меня замуж, ты переложила на меня и часть родительской ответственности. Мы одна семья теперь, и мое мнение относительно будущего Руби…

– …однозначно превыше моего, не так ли? – Эрин повернулась. Взгляд ее был тяжел, глаза, как это ни невероятно, стали еще светлее, а пухлые губы сжались в тонкую линию. – И тебе плевать на то, что действительно важно.

– Счастье Руби – вот что действительно важно. Она вся светилась, когда я забирал ее из колледжа!

Желание готовить уже пропало, как и аппетит, но в надежде притушить скандал Роберт вновь взялся за цыпленка: включил газ, свалил куриные части в сковороду, добавил заранее приготовленный соус. Эх, пропадет угощение – вряд ли кто даже попробует. Разве что Руби.

Выйдя из кухни, Эрин едва не столкнулась с дочерью. Руби вопросительно посмотрела на Роберта.

– Наша с тобой новость маму не обрадовала, ласточка, – честно признался Роберт и поднес к губам Руби ложку с соусом.

– Островато, но вкусно, – с тоской в голосе оценила она. – Мне придется вернуться в ту школу?

– Еще чего. Забудь ее как страшный сон. – Роберт глянул в окно, словно пытаясь догнать недавние мысли жены. От вида плакучей ивы защемило сердце. Какой желанной и какой жаждущей была тогда Эрин, с какой готовностью отдавалась ему. Любить ее так, как того требовало ухающее в груди сердце, – вот чего ему хотелось в этот миг больше всего на свете. – А я, между прочим, об обещанном сюрпризе не забыл!

Ликующе взвизгнув, Руби кинулась за матерью.