Каждое движение болью отдавалось в ее изувеченном теле. Забинтованная грудная клетка заныла, когда девушка встала, ухватившись за руку Роситы. Но, видя твердый взгляд гагатово-зеленых глаз, женщина поняла, что спорить бесполезно.

— Я иду вниз к Джиму.

Облаченная в одну шелковую ночную сорочку, которую Росита помогла ей надеть, когда ее привезли из города, Брайонй двинулась к двери. С помощью Роситы она, с трудом волоча ноги, пересекла залитую светом комнату. От прохладного ветерка, дувшего из открытого окна, длинная сорочка шлепала ее по ногам и бедрам, а вокруг шеи развевалась грива темных волос. Брайонй дрожала и кусала губы от боли, охватившей все тело. Она сморгнула слезы с ресниц и сосредоточила мысли только на Джиме, на необходимости добраться до него и утешить.

Когда Дэнни увидел, как женщины медленно подходят к верхней площадке лестницы, он громко выругался и стремглав взлетел наверх.

— Что ты делаешь, Брайони?! — воскликнул он, протянув руку, чтобы помочь. — Ты должна лежать в постели, дорогая, а не бродить по дому. Дай я помогу тебе вернуться в спальню.

Она отрицательно покачала головой и, стиснув от боли зубы, сказала:

— Отведи меня к Джиму. Я… не вернусь в постель, пока… не повидаю его.

Дэнни в смятении уставился на Роситу. Они обменялись долгим и многозначительным взглядом. Затем он опять обратился к девушке:

— Милая, я сделаю все, что смогу, чтобы заставить Джима выйти из кабинета. Я его пришлю к тебе наверх, как только добьюсь этого, а тем временем ты…

— Тем временем он нуждается… во мне, а я нуждаюсь в нем и… я без промедления спускаюсь вниз, — на одном дыхании выпалила Брайони и взялась за перила.

— Проклятие, — беспомощно выговорил Дэнни, поняв, что ему ничего не остается, кроме как помочь, так как она уже начала медленно спускаться по лестнице.

Когда они добрались до кабинета, Брайони бросила взгляд на запертую тяжелую дубовую дверь. Она сняла руку с плеча Дэнни и привалилась к стене.

— Оставь… меня, — взмолилась она.

— Дьявольщина, нет! — взорвался Дэнни и забарабанил кулаком в дверь. — Джим, чертов ублюдок, открывай дверь. Здесь Брайони! Она хочет немедленно увидеть тебя!

Никто не ответил из запертого кабинета. Росита пробормотала что-то невнятное на испанском. Брайони слабыми руками опиралась о стену.

— Джим! — бешено заорал Дэнни. — Открывай проклятую дверь!

Ответа не было. Брайони собрала последние силы.

— Джим. — На фоне яростных воплей Дэнни ее голос прозвучал мягко и еле слышно. Она покачнулась от усилия, с которым ей приходилось выговаривать каждое слово. — Пожалуйста, открой дверь. Мне нужно… поговорить… с тобой.

К своему облегчению, она услышала щелчок засова, и дверь распахнулась.

Джим стоял перед ней. Позади него была темнота. Письменный стол, окна, шторы — все это силуэтами выделялось в темноте. Она едва различала лицо Джима, но отметила, что оно было напряженным, а глаза сузились. Она заметила также, что он пил.

— Джим. Нам надо… поговорить.

Она знала, что Росита и Дэнни стоят за ее спиной, и с величайшим усилием повернула голову.

— Оставьте нас, — шепнула она.

— Нет! — прогремел голос Джима. — Забирайте ее обратно в постель.

— Я не пойду! Я… должна… поговорить… с тобой…

— Это может подождать до утра. Док Уэбстер предписал тебе оставаться в постели как минимум сутки. Черт подери, неужели ты не в состоянии хоть раз в жизни сделать то, что тебе говорят?

Она не была готова к такому яростному тону и его резким жестам.