|
В конце концов, любимая книжка Мартины — «Джуд Незаметный» Харди. И пусть она сколько угодно представляет себя этакой возвышенной Сью Брайдшед, при случае она вполне может оказаться Арабеллой Донн, которая ловит ничего не подозревающего героя на несуществующую беременность. Сама по себе теория была неплохая, но у нее имелись серьезные недостатки. Прежде всего подобное поведение было не в характере Мартины. Она не стала бы врать даже ради спасения души. Так что это правда. У нее ребенок. Я — отец. И очень, очень вероятно — виноват в этом сам.
— Ты уверена? — спросил я. — Я хочу сказать, ты это точно знаешь? — Нет, не уверена. — Так значит, еще есть надежда? — Может быть. — Так ты еще не сделала тест на беременность? — Нет. Я ушам своим не поверил. — Но почему? Что с тобой, Мартина? Женщина, ты что, с ума сошла? С ума сошла, да? Она поборола слезы, но голос у нее был такой, будто она вот-вот заплачет. — Я не знаю, Вилл. Я боюсь. Я боюсь результатов. Если я беременна, я никогда не найду работу. Я застряну здесь, с отцом и матерью, среди пеленок, и до конца жизни буду смотреть программы по садоводству. Я тебе всю неделю звонила, все пыталась сказать. — Ее голос дрогнул. — Я не могу пройти через это одна. Я лежал на кровати с телефонной трубкой в руке и смотрел в потолок. Дух Джеймса Бонда во мне уже выветрился. Лицензия на убийство аннулирована. Так приятно было вновь погрузиться в привычную атмосферу Раскаяния и Чувства Вины, усесться на любимое пепелище в рубище самого фасонистого покроя. Мартина жила с этим целую неделю, а я был так занят собственными переживаниями, что ничего не почувствовал. Хуже не придумаешь. Просто невозможно ощутить себя большим ничтожеством. Я приложил все усилия, чтобы ее утешить, но в глубине души знал, что не искренен. Я тщательно выбирал слова, отказываясь принимать на себя какие бы то ни было обязательства, потому что в скором времени меня вполне могли призвать к ответу. Так что я не сказал ничего опрометчивого, вроде «Не бойся, я с тобой», или «Посмотрим, как сложатся дальше наши отношения», или «Что бы ты ни решила, я поддержу тебя». Я ни словом не обмолвился о будущем, вместо этого выложив перед ней всю свою коллекцию ни к чему не обязывающих бессмысленных банальностей, — этого не избежать, если хочешь говорить отстраненно. Похоже, мне удалось ее успокоить. В конце концов, я не был с ней так мил с того момента, как поцеловал ее на прощание в дверях в тот роковой вечер и пообещал позвонить завтра. Мы еще некоторое время поговорили о вещах, никак не связанных с нашей насущной проблемой: что сейчас идет по телевизору, что она делала с утра, почему в учителя идут такие маньяки, и, наконец, собрались прощаться. Мартина сказала, что утром первым делом сходит в аптеку и купит тест, а я сказал, чтобы она сразу же мне позвонила. А в завершение, уже совсем придя в себя, она сказала: — Что бы ни случилось, это не изменит моих чувств к тебе. А я сказал: — Да, и моих, — и положил трубку.
2:19 Странно, но мои сперматозоиды, эти маленькие зверюшки, одновременно и разочаровали, и воодушевили меня тем, что натворили. И хотя я не признался бы в этом даже самому себе, мне все-таки становилось тепло на душе от того, что один из этих малышей сумел выполнить свою миссию. Я испытывал что-то похожее на гордость. Они представились мне этакими микроскопическими копиями меня — такие же располневшие, неуклюжие увальни. Я чуть не расхохотался от представшей моему мысленному взору картины: вот они столпились внутри Мартины и рассуждают, не пора ли устроить перекур. Все за, и только один особо сознательный упирается: — Не, парни, я с прошлой недели еще завязал. |
