Так, дальше неинтересно, это мы пропустим и сразу перейдем к сцене за столом. На тарелках — лазанья с лесными грибами и желтым сладким перцем и овощи. Не эти ваши вечные морковь и горошек, а экзотические овощи, такие, какие в универмагах типа «Сейнсбери» продают в маленьких коробочках, затянутых сверху прозрачной пленкой. Она говорит, что не надо было так из-за нее разоряться, она уже давно не вегетарианка, а я отвечаю, что это не из-за нее, а из-за меня — я уже года три не ем мяса.

Я наливаю ей красного вина и рассказываю, что именно эти сорта винограда идеально дополняют овощную лазанью. У меня возникает соблазн символично лить вино в ее бокал, пока он не переполнится, но я сдерживаюсь. Она машинально говорит «хватит», когда бокал уже полон до краев. Я наливаю себе, наши взгляды встречаются, она поднимает бокал и уже готова сделать глоток, как вдруг спохватывается:

— Что же это я! — Высоко подняв бокал, она радостно восклицает: — За нас! За всепобеждающую любовь!

Мы чокаемся.

Вот мы опять в гостиной, снова на диване. Комнату освещают две настольные лампы, создавая «раскрепощенную» атмосферу. Музыки нет, хотя мне и приходит в голову поставить что-нибудь спокойное — Тори Амос, например, или Кейт Буш. Я закуриваю сигарету — не потому, что мне хочется курить, а потому, что хочу показать ей, что я теперь курю. Прошло время. Многое изменилось. Я — тот самый человек, которого она полюбила когда-то, но все же я стал другим.

Она рассказывает, как тяжко ей жилось без меня. Как она оставила всякую надежду устроиться по специальности — социальным работником — и пошла работать младшим клерком в какую-то бухгалтерскую фирму. Вспоминая, что ее жизнь утратила всякий смысл после того, как она бросила меня, она говорит сквозь слезы, что с тех пор ее носит по жизни, как щепку. Она даже признается мне, что ей ни с кем так и не удалось завязать продолжительных отношений. НИ С КЕМ… Ну, был один, но она с ним не спала… Ну, ладно… совсем даже не один — Пол, Грэм и Гордон, но никто из них не понимал ее так, как понимал когда-то я. Особенно этот рыжий Гордон, да и Пол, который дважды сводил ее на Криса Ри, хотя ей вовсе этого не хотелось. Я умалчиваю о том, что за это время я разбил немало сердец, но она это понимает — Агги читает это в моих глазах. И еще она понимает, что я с легкостью забыл ее в тот же момент, как только она сказала мне, что все кончено. А может, и раньше.

Звонит телефон. Я не обращаю внимание. Агги тянется к трубке, но я жестом останавливаю ее, показывая, что, кто бы ни звонил, сейчас для меня нет никого важнее ее. Включается автоответчик, и изысканно благородный голос, чем-то похожий на голос Одри Хепберн, произносит:

— Привет, Вилл. Это Аби. Я только хотела поболтать с тобой до полуночи, как обычно. А тебя нет дома! И что же делать бедной девушке? Ну, хорошо. А что ты делаешь в следующий четверг? У меня есть билеты в театр, на «Тщетные усилия любви». Скажи, что пойдешь. Это было бы божественно. Можем потом опять поужинать у меня. Позвони мне скорее. Пожалуйста! Пока.

Мы с Агги молчим. Она берет мою ладонь в свои. У нее изящные пальцы, просто созданные играть на пианино и гладить мои волосы. К счастью, она больше не грызет ногти. Вино течет рекой, мы болтаем, смеемся и страстно флиртуем друг с другом, пока не наступает Момент. Я заранее чувствую его приближение. Она опять скользит ближе, поворачивается ко мне, ее бледные чувственные губы чуть приоткрыты, и я уже готов разом воплотить в жизнь все предназначенные ей поцелуи, которые так долго ждали своего часа и… ничего. Ничего не происходит.

01:17

Зазвонил телефон, не дав мне до конца насладиться мечтами, такими яркими и такими эфемерными. Я попробовал угадать, кто бы это мог быть, но быстро оставил эту затею по причине ее полной бессмысленности и глупости.