— А! Здорово, Женя. Ты чего? — Немного невнятно проживал слова он.

— Слышь, дед. А ты в свой гараж не ходишь?

— Какой гараж? — Удивился дед Виталя.

— Ну как какой? Гараж у тебя был в кооперативе. Недалеко от батиного.

— А. Да не, Женек. Уже давно не хожу. Я ж его продал.

Женя нахмурил свои светлые брови.

— Кому?

— Ай. Да я уже не помню. Мужику какому-то. Полгода тому.

— Ага. Не помнишь, как он выглядел?

— Гараж? Красный такой…

— Да не гараж, дед Виталь, а мужик.

— Не. Не помню, — покачал головой старик. — А че такое?

— Да так. Ничего. Ладно, бывай.

Женя пошел к своей двери, но дед его окликнул:

— Слышь, Женек. Займи денег до получки?

— На водку? — Обернулся Женя сердито.

— Да не-не! Честное слово не. На хлеб нету.

— Пропил все.

— Ну… пропил.

— Ну, смотри, дед, — добрый Женя вздохнул и полез в карман. — Увижу завтра пьяным, получишь по шее и в вытрезвитель пойдешь. Понял?

* * *

Встреча с начальником лицензионно-разрешительной системы проходила в пятницу, в его кабинете. Проходила она, правда, после рабочего дня. Потому почти все здание юстиции пустовало.

К кабинету меня повел Шнепперсон.

— Кстати, — спросил он, когда мы шли по коридору. — А не удалось ли вам узнать что-нибудь и по моему делу?

— Насколько я знаю, к тебе никто не приходил в последнее время, верно?

— Нет, — Шнепперсон поправил очки. — Не приходил. И я даже удивлен почему. Может, всему виной том, что у меня дежурят ваши люди и вы?

— Может, — кивнул я. — А может, потому что ребятам, которые устраивали на тебя свои набеги, просто не до того. Слышал про перестрелку в Подсолнухе?

— Конечно же, Шнепперсон слышал, — покивал он. — Хотите сказать…

Внезапно юрист остановился и побледнел.

— Э, Шнепперсон, — остановился и я, заметив, что он подотстал. — Чего ты?

Шнепперсон громко сглотнул, а потом с трудом опустил сидушку одного из совмещенных сидений, такого, которые бывали в театрах и советских актовых залах, тяжело сел.

— Вы думаете, что Михалыч точит на меня зуб? — Проговорил он с остекленевшими глазами.

— Очень может быть. Все же те мужики, которые наведывались к тебе, приходили именно из Подсолнуха. А сейчас поговаривают, что бар крышевал именно Михалыч.

— Ну, очень хорошо. — Шнепперсон поднялся. — До свидания, я уезжаю из города.

— Чего? — Удивился я.

— Останусь — тогда нежилец. — Проговорил он. — Но… Куда же я дену мою маму? Виктор Иванович, не хотели бы вы взять мою престарелую маму на хранение, пока я не вернусь?

— Нет, Лев Исаакович, не хотел бы. — Хмыкнул я. — Бежать все равно не выход. Тебя преследовали довольно настырно. Надо будет — найдут и в другом городе.

— И что же вы мне предлагаете? — Развел руками юрист.

— Работай с нами, в Обороне. Будешь под защитой.

— Вы думаете, что сможете меня защитить? Но зачем вам это? Какая вам выгода?

— Вышло так, Шнепперсон, — я нахмурил брови. — Что я тоже с недавнего времени в контрах с людьми Михалыча.