Открыв багажник, я достал длинную железную трубу.

— Эт че? — Удивился Женя.

— Я в нее ключ вставляю, чтоб болты на колесах срывать. Помогает, когда надо заменить колесо. Ну и в нынешние неспокойные времена тоже может пригодиться.

С этими словами я взвесил трубу в руках. Женя хмыкнул.

Мы вставили трубу в ушко замка. К счастью, оно было достаточно широкое, чтобы труба зашла. Выставив рычаг, я стал тянуть, выгибая скобу. Замок поддался, только когда мне помог Женя, и мы налегли разом.

Щелкнуло. Навесной замок повис на вырванной с мясом скобе. Я взял его и отбросил.

— Че за херня? — Удивился Женя. — Это ж кто мне чужой замок на ворота навесил?

— Сколько, говоришь, ты в гараже не был?

— И то верно, — мрачно ответил Корзун.

Мы стали открывать створки, и петли издали неприятный трубный звук.

— Едрена вошь, — глядя внутрь, Женя снял шапку.

— Точно твой гараж? — Спросил я.

— Ага. Мой. А вот это уже не мое.

В свете фар мы видели, что внутри, в гараже, все было вычищено. От хлама не осталось и следа. Его место заняли странные деревянные ящики. Было их штук двенадцать, все стояли у дальней стены.

Мы переглянулись. Медленно зашли в гараж.

— Надо посмотреть, что внутри, — сказал я.

— Что-то мне не хочется.

— Какая-то сволочь оставила это в твоем собственном гараже, Женя. Надо разбираться.

— Знаю, — буркнул он. — Но мне все равно не хочется.

Он взял у меня трубу, и мы пошли к ящикам. Женя выбрал один, который стоял поудобней и стал отковыривать гвозди на его верхней части краем трубы. Я же, вернувшись к машине, взял пистолет и сунул в карман. Огляделся. Если это «добро» не наше, значит, чье-то еще. Вопрос только чье.

— Витя, — услышал я обеспокоенный голос Жени, обернулся.

Корзун держал в руке килограммовый прозрачный пакет. Пакет был наполнен белым порошком.

Глава 25

— М-да, — я приблизился к Жене, хорошо посветил на пакет. — Кто-то решил в твоем гараже себе нычку организовать.

Мы стали внимательно рассматривать пакет. Если вначале порошок показался мне белым, сейчас я видел, что он серовато-коричневый, отдаленно напоминающий мелкий-мелкий сахар.

— Ну-ка, — сказал Женя и присел. Достал из кармана складной нож-белку. Я опустился рядом.

Женя резанул край пакета и взял немного на лезвие. Понюхал, скривившись и сплюнул.

— Героин, — сказал он поднявшись. — Но не очищенный. Низкопробный.

— Откуда у тебя такие познания? — Удивился я.

— Эту вонь ни с чем не перепутать. В Афгане я такой херни навидался. Бывает, заходим в кишлак, а он вроде мирный, все хорошо. Начинаем проверять саклю за саклей, не прячутся ли там душманы, и в иной хижине берешь да натыкаешься на такое добро.

Женя приподнял пакет, стараясь держать уголок кверху, так, чтобы не просыпать.

— Но этот серый, совсем неочищенный, — сказал он. — Духи своих часто накачивали такой херней, когда те на приступ шли. Вообще, они всем себя пичкали: гашиш, опиум. Еще какая-то дрянь. Бесстрашные становились, как звери. Но и всякое самосохранение у них отбивало. — Он снова сплюнул. — Фу мля. Воняет эта дрянь. Давай закопаем куда-нить поглубже.

Мы вернулись к открытому ящику, и спрятали вскрытый пакет между другими. Наскоро заколотили ящик куском кирпича и перевернули дном вверх, чтобы сложнее было заметить повреждение на крышке.