— Думаешь, и это афганский? — Спросил я.

— Да черт его знает. Но всякое может быть. Тут так просто не угадаешь. Это дерьмище по всему Ближнему Востоку можно найти.

— Ладно, Женя. Пойдем отсюда.

— Что делать будем со всем этим?

— Подумать надо, — ответил я. — Для начала вернуть замок, приладить его как-то наскоро. Если кто сюда и ходит, то сразу поймут, что замок вскрывали, насторожатся. Так что некоторое время нам рядом лучше не крутится.

— Я думаю, что тут и другие гаражи могут использовать, как тайник. — Сказал Женя, когда мы вышли наружу. — А самое печальное — к ментам-то не пойдешь. По документам гараж мой. По-любому притянут. Попробуй им доказать, что я к этому складу наркоты не имею отношения. Плюс, вспомни, как с Кулымом получилось? Пока он в Подсолнухе кого надо не пострелял, милиция не особо-то шевелилась. Может, и этих покрывают.

— Нужно выяснить, чье это добро, — ответил я. — Понять, кто за этим может стоять, а потом уже думать, что делать дальше.

— И что ты предлагаешь?

Я посветил фонариком и нашел свернутый замок. Вернув его на место, защелкнул. Конечно, он уже не держал, и его можно было свободно снять руками, да и чтобы закрыть его, пришлось помучаться.

— Узнают, что тут кто-то был, — заметил Женя.

— Угу. Потому нужно пока и не светиться. Через некоторое время посмотрим, поменялся ли замок. Если да, значит, сюда часто ходят. А потом уже подумаем, как определить, когда мразь, что все это сюда засунула, тут бывает.

Женя покивал, и мы сели в машину. Покатили прочь с гаража. Жене явно было немного тревожно, и он то и дело глядел по сторонам.

— Хоть бы нас никто не пас, — хмуро проговорил он.

— Посмотрим. Нужно держать ухо востро. Наркоты там было столько, что мы явно влезли в чужие дела какого-то бугра.

— Если там кто-то бывает, то, скорее всего, по ночам. А знаешь че? Я поспрашиваю соседей, не находили ли они чего необычного у себя в гараже. А может, видели тут кого. У меня на лестничной клетке дед живет. У него там тоже гараж есть. Может, чего расскажет.

— Попробуй, — пожал я плечами.

— Ладно. — Он вздохнул. — Ну а че будем делать с твоей машиной?

— Подумаю.

Я въехал под трубу теплотрассы и завернул налево, во дворы. Медленно покатил вдоль чужих подъездов.

— Поставлю, значит, машину пока дома. Может, чем-то укрою ее, и пусть пока стоит. А там глянем.

* * *

Когда Женя вышел из пятерки у своего подъезда, тот быстро, через ступеньку, стал подниматься на свой третий этаж. На лестничной клетке замер перед дверью своей квартиры. Обернулся, глянул на простую деревянную дверь в квартиру деда Витальки — пенсионера и местного алкаша, который после того, как вышел на пенсию год назад, стал потихоньку спускаться все ниже в алкогольную яму.

Женя подошел к двери, постучал. В квартире было тихо, будто она пустовала. Женя знал, что это не так.

Он поднял глаза на неработающий звонок. Обрубленный пенек двужильного провода торчал от кругленького корпуса звонка вверх, как рогатка. Женя постучал еще сильней, крикнул:

— Дед Виталь! Дед Виталь, ты там?!

В квартире зашумело. Раздался звук упавшей на пол бутылки, потом громкое кряхтение. Кто-то зашаркал к входу. Щелкнул замок и дверь открылась. Снаружи показалось маленькое сморщенное лицо деда Витальки. Кожа его была по-крестьянски красноватой, говорящей о том, что всю свою жизнь он работал на свежем воздухе. Клочок седых редких волос смешно топорщился на черепе.

— А! Здорово, Женя.