Косой понимал, что рано или поздно платить придется. Даже рассчитывал, что сможет выплатить Хасану причитающееся, когда разберется с внутренними терками в банде и окончательно возьмет власть в свои руки.

Лапу на те деньги, что были у Седого, Косой уже наложил, но сейчас ему самому предстояло немало расходов. Как минимум нужно было содержать своих людей, а многие из тех комерсов, кто раньше исправно платил деньги, теперь, узнав о смерти авторитетов, могут попробовать соскочить. Всех придется приводить в чувство заново. И на это тоже нужны деньги.

Сейчас, услышав от Лаши Шушанашвили новости о том, что долг нужно выплатить немедленно, Косой почувствовал, что вся его затея рискует сдуться. Однако просто кинуть Деда Хасана тоже нельзя. Это верная смерть. Придется где-то брать еще денег. Но где?

— Хорошо, вопросов никаких, — пожал плечами Седой, мастерски изобразив спокойствие. Бабки есть, можешь быть спокоен.

Хасановский Лаша довольно кивнул. Они еще немного поболтали ни о чем, так, за жизнь, и Лаша Шушанашвили уехал из офиса. Вечером они договорились вместе попариться в бане.

— Сука, — выдохнул Косой злобно, когда машина Лаши отъехала от парковки. — Приперся, мля на мою голову. Придется дать ему денег.

В следующий момент в голову Косому пришла одна мысль. Он глянул на ролекс. Времени было полдень, и может быть, Шелестов уже добрался домой.

Косой взял сотовый, открыл ежедневник и нашел номер Шелестова, позвонил.

— Да, алло? — Ответили на том конце.

— Здорова еще раз, Саша, — ответил Косой потеплевшим тоном. — Что ты там хотел сказать про работу Скорпиона?

* * *

Полдень следующего дня

— Ну как ты? — Спросил я, войдя в Маринину комнату. — Ты совсем не пообедала.

— Не хочется, — вздохнула она.

Марина сидела на сложенном диване и смотрела в небольшое окно, куда-то на небо. Сквозь приоткрытую форточку мерно дул теплый весенний ветерок, колыхал шторы.

— Я очень переживаю, — сказала она, помолчав полминуты. — Почему он так?

Я понимал, в чем причина. Кулым прибыл в город и сегодня утром я отвез Марину домой, чтобы проведать дедушку. Увидеться с Кулымом Марине не дали его люди.

— Марат Игоревич сейчас не может поговорить с тобой, — сказал тогда Сом. — Поживи у Вити еще пару дней.

— Почему он не захотел говорить со мной? — Марина глянула на меня, и в ее больших ясных глазах стояли слезы. — С ним что-то не так? Дедушка умирает?

Я знал, в чем была причина. Разговор с Кулымом тогда, на свадьбе, открыл мне глаза на него настоящего.

Кулым был стариком. Больным человеком, который уже давным-давно должен отдыхать, рассказывая подрастающим внукам истории из своей бурной молодости. Однако этого позволить себе он не мог. Его положение и образ жизни обязывали старика оставаться сильным. К этому он и привык. Показать кому-то свою слабость было не в характере авторитета.

Кулым просто не хотел, чтобы внучка, которая видела в нем защиту и опору, узнала его другим: немощным и слабым.

Однако из этого вытекал новый вопрос: почему Кулым открылся мне тогда, на той свадьбе?

— Нет, Марин, — я приблизился к девушке, сел рядом. — Дай Кулыму время. Я уверен, он мечтает увидеть тебя не меньше, чем ты его. Просто дедушка не хочет огорчать тебя своим болезненным видом.

— Ты так думаешь? — Марина повернулась ко мне.

— Уверен.

Она вздохнула, и мы немного помолчали.

— Знаешь, — начала вдруг Марина.