— Что там у тебя? Что за шум? — Удивился на том конце Кондратенко.

Не ответив ему сразу, я помахал Марине, иди, мол в комнату. Когда в дверь снова с грохотом застучали, девушка бросила испуганный взгляд в прихожую, но послушалась, опасливо ушла прочь и закрылась в спальне.

— Выходи, иначе будем дверь ломать!

— У меня тут небольшие проблемы нарисовались, — сказал я директору масложиркомбината. — Перезвоните.

— Когда? — Спросил Валерий Сергеевич. — У меня тут тоже срочные новости.

— Давайте вечером. Ваше дело подождет до вечера?

— Ну… Ну хорошо… Подождет. До связи.

Наскоро попращавшись, я повесил трубку и пошел с кухни. Направился, правда, не к двери, а в зал, где в шкафу, без сейфа лежало подаренное Женей ружье.

— Если не выйдешь на счет три, мы начинаем ломать! — Звучал из-за двери приглушенный голос. — Раз!

— Витя… — Позвала меня Марина, когда я прошел мимо ее спальни.

Девушка опасливо выглянула в приоткрытую дверь.

— Тихо. Будь у себя, — бросил я, не замедляя шага.

— Два!

Я открыл шкаф, глянул на свой, покоившийся в чехле ТОЗ, который, правда, оставался разряженным. Ни сейфа, ни патронов купить я не успел. Не успел, также зарегистрировать оружие в органах. Тем не менее ружье должно было послужить мне и так. Все же, видок у него внушительный.

Взяв чехол с оружием, я извлек ружье, направился в прихожей коридорчик.

— Три! — Заорали с лестничной клетки. — Давай, Пухлый!

В дверь грохнуло. Штукатурка посыпалась с деревянных откосов. Задрожала хлипкая дверная ручка. Грохнуло еще раз, но я особо не переживал из-за того, что они ломятся. Дебилы как-то позабыли, что выбить дверь, открывающуюся наружу, просто так, плечом, будет довольно проблематично. Ну пусть постараются. Так, ради смеха.

С ружьем на перевес я подошел, щелкнул замком и просто распахнул дверь на полную. В квартиру немедленно ввалился толстый бандит. Взяв разгон, чтобы ударить дверь плечом в очередной раз, он пролетел в проем, грохнулся мне под ноги. Я же успел отступить.

Оставшаяся пара: Мирон и татуированный Коряга застыли на клетке, когда я направил в них дула двустволки…

Выходит, это были мясуховские. В тот раз, когда Марина осталась одна, это они ломились ко мне. Но зачем? Я решительно не мог понять. Ну ничего. Сейчас будем разбираться.

— Встать, — отойдя, кивнул я стволом Пухлому.

Маленькие, немного заплывшие глаза Пухлого сделались большими, он открыл рот, показав свой железный зуб.

Когда Мирон потянулся куда-то за пояс, я быстро направил ружье на него.

— Тихо-тихо. Без глупостей. Пушку на пол.

Мирон нахмурился. Медленно вытащил пистолет Макарова. Он повременил, глядя в дуло ружья. Потом, опустившись, положил ствол на линолеум, у ног Пухлого.

— Ты тоже, дрыщара, — глянул я на Корягу.

— Да ты брешешь, — прошипел он и состроил мерзкую рожу, обнажив желтоватые плохие зубы. — Не заряжено оно у тебя.

— Хочешь проверить? — Холодно сказал я, — ну давай. Дернись.

Коряга уставился на меня волком, с шипением, как змей, выпустил воздух сквозь сжатые зубы.

— Коряга, не глупи, — сказал серьезно Мирон. — Ствол на пол. Мы пришли мирно поговорить. Проблема у нас.

— Когда приходят говорить мирно, не выбивают двери. Ну, ты, че разлегся? — Я снова указал пушкой на Пухлого. — Вставай давай.

Тот тяжело поднялся.