|
Явное облегчение на его лице доказывало, что она сделала правильный выбор. Она испытывала к нему глубокую любовь и с ужасом думала о его предстоящей смерти. Но если они вместе проведут оставшееся время, у них наверняка будут и счастливые моменты. И она солжет самой себе, если скажет, что не хочет финансовой обеспеченности для своих родителей. Переходя к делам более практическим, она сказала: – У меня, как у бродячей актрисы, нет своего прихода, поэтому нам, видимо, придется венчаться у тебя дома. – Совсем не обязательно. Я выхлопочу в Лондоне особую лицензию, на это понадобится, – он задумался, – пожалуй, не более трех дней. Ну, скажем, четырех. Мы можем обвенчаться в среду. Она моргнула, слегка ошарашенная такой стремительностью. Но ведь у них нет никаких оснований медлить и есть все основания торопиться. – Хорошо. Нахмурившись, он повязал галстук. – Сможешь ли ты покинуть труппу прямо сейчас, или придется подождать, пока отец подберет замену? Она мысленно перечислила их репертуар. – С парой пьес им придется подождать, пока они не подыщут мне замену, но вообще то мой отъезд не создаст каких либо непреодолимых трудностей для труппы. В наших спектаклях больше мужских ролей, чем женских. – Хорошо. Я хотел бы, чтобы у нас был короткий медовый месяц, прежде чем мы уедем в Лондон. – Он стряхнул сено со своего темного камзола. – Все время, пока я был в вашей труппе, я пренебрегал своими обязанностями. Что то во мне противилось возвращению домой. Она улыбнулась ему. – Я рада, что ты хоть раз решился пренебречь своими обязанностями. Твое общество доставило нам большое удовольствие. – Она посмотрела в окно, высоко ли стоит солнце. – Боже, мы должны вернуться в гостиницу, папа подумает, что нас съели дикие овцы. Поднявшись, Стивен помог встать и ей. Не желая разжать свои острые коготки, котенок повис у нее на плече. Стивен осторожно снял его и вернул матери. Затем обнял Розалинду. В его поцелуе не было ничего похожего на те огненно жгучие поцелуи, которыми они обменивались так недавно. Вел он себя спокойно, с повелительным достоинством. – Наверное, я ужасный эгоист, – прошептал он, – но я не чувствую ни малейших угрызений совести. Запрокинув голову, она поглядела ему в лицо. Некоторая его худоба подчеркивала крепкие лицевые кости. – В браке нет ничего эгоистичного. Каждый из нас будет не только давать, но и брать. Это естественно. Вздохнув, он провел кончиком пальца по краю ее уха. – Надеюсь, ты права. Она положила голову ему на плечо, думая, как мало о нем знает. Не встречалась ни с одним членом его семьи, никогда не видела его дома, и ей ничего не известно о его жизни за исключением того, что он «фермер». Зато знает, что он добр и честен. И этого достаточно. Еще некоторое время она понежилась в его объятиях, чувствуя себя защищенной от всего, что могло ей угрожать, в мире с самой собой. На какое то время между ними установилось эмоциональное равновесие. Но надолго ли? Скоро их роли переменятся, он будет больше нуждаться в ней, чем она в его силе. Это будет задевать его гордость, чего доброго, он даже возненавидит ее. Но да будет так. Если бы она хотела легкой жизни, то с ходу отвергла бы его предложение. Отойдя чуть в сторону, она стала приводить себя в порядок. – Я похожа на доярку, хорошенько вывалявшуюся в сене, – с сожалением сказала она. Его глаза залучились теплом. – В тебе слишком много природной элегантности, чтобы ты могла походить на доярку. – Но вид у меня все равно не слишком то приличный, – рассмеялась она. – Помоги мне очистить спину, к ней сено пристало. Он начал бережно оправлять ее одежду, вычищая застрявшие в ней соломинки. Это заняло у него больше времени, чем было необходимо, но она не стала его торопить. |
