— Только без шуток. Он действительно не такой, как ты?

Эван усмехнулся.

— Мы похожи как день и ночь.

Дэвин был днем, а он сам — ночью. Женщины в основном предпочитали день.

Ею завладело любопытство. Интересно, где живет его брат?

— Здорово, наверное, когда тебе есть с кем поговорить по душам. — Ведь Клэр провела детство и юность в полном одиночестве и по-настоящему хотела иметь брата или сестру. Одна мысль о том, что все эти годы у нее была сестра, а она об этом даже не подозревала, приводила ее в смятение. — Должно быть, вы были очень близки в юности.

Эван задумался на секунду.

— Скорее, я был близок с одной из своих сестер.

— Сестер? — Она вытерла руки и снова присела. — Сколько же вас в семье?

Неужели ее это и в самом деле интересует? — усомнился Эван.

— Четверо, считая меня и не считая моих родителей. А у тебя? — неожиданно спросил он.

Как правило, он не вмешивался в личную жизнь людей. В отличие от Дэвина он не одолевал их бесконечными вопросами. Но с Клэр все было иначе. Эта женщина возбуждала в нем небывалое любопытство.

— Двое, — твердо ответила Клэр. — Либби и я.

Не следовало ему об этом спрашивать.

— Я имел в виду…

— Я знаю, что ты имел в виду. Мне было всего шесть лет, когда умерла мама. Отец был хирургом, и я его почти не видела.

— Был? — осторожно спросил он.

— Был, — тихо повторила она. — Он умер еще до того, как родилась Либби.

У нее не было бабушки и дедушки, с которыми можно было оставить дочь. Вначале это огорчало Клэр, но со временем она привыкла.

— Либби — это все, что у меня есть, — закончила Клэр.

— Все? — зачем-то переспросил он.

Она пожала плечами.

— Меня удочерили, — сказала она. — Наверное, поэтому я так беспокоюсь о Рэйчел. Нас обеих бросили. — Ее голос предательски задрожал. — Моя родная мать отдала меня чужим людям, а мой приемный отец так и не смог со мной сблизиться.

Она грустно улыбнулась. Эвану вдруг захотелось обнять ее и защитить от всего мира. С ним такое впервые, и ему это нравилось.

— Когда я была маленькой, то думала, что все это оттого, что я сделала что-то не так. Отец был милым человеком. И только. У меня было все, чего можно пожелать. Кроме любви. А без любви никакие богатства мира не нужны. Он просто не мог любить дочь, в которой не текла его кровь, я была для него чужой. Он признался в этом перед смертью и попросил прощения.

Она плотно сжала губы. Прошли годы, а воспоминание об этом все еще причиняло ей боль.

— Мне кажется, он не хотел меня удочерять, это была идея его жены. А потом она умерла и оставила меня на его попечении. Бедняга, он так и не смог стать хорошим отцом.

Улыбка сострадания тронула ее губы, когда она подумала о Дугласе Уолкере. В конце концов, он ни в чем не виноват. Он просто был не в состоянии любить кого-то помимо своей жены.

— Он был потрясающим нейрохирургом, но не слишком чутким человеком.

— Ты простила его?

— Разумеется. Что еще оставалось? К тому же мне стало легче, когда я узнала, что он не любил меня не из-за того, какая я. Дело было вовсе не во мне.

Эван подумал, что другая женщина ни за что бы не простила, хотя бы из чувства мести.

Клэр вздохнула. Она слишком много говорит.

— Вот и вся моя история.

— Не совсем. — Эван посмотрел в сторону гостиной.

— Прибережем это на следующий раз.