– Что значит подогретое?

– Ну… У меня в детстве часто болело горло, а мороженого хотелось. Поэтому мама клала его в миску и разогревала. Получалась такая тепленькая сладенькая жижица, которую можно пить прямо из чашки.

– Какая гадость!

– Нет, это дело привычки. Мне нравилось – я трескал ее с удовольствием. А потом я стал заниматься спортом, и горло болеть перестало… Давай еще разок, а?

– Мы для этого пришли в бассейн? И для этого ты купил билеты на самые лучшие места? Чертовски оригинально. Не в кино, не в машине, а на трибуне, да еще под прицелом камеры… Бесплатное спорт-эротик-шоу – не забудьте включить телевизор… А тебе нравится быть публичным человеком, да, Эд?

– М-м? – спросил Эд несколько озадаченно. – Я не понял: тебя что-то обидело? То, что на нас смотрят? У-у-у, какие мы стеснительные, синеглазка… Ладно, пусть допрыгают, потом…

Уже в машине Эд спросил более свойственным ему уверенным тоном:

– Может, прокатимся ко мне, в Ричмонд-Хилл? Здесь недалеко, всего полчаса пути. Устрою тебе экскурсию по дому, покажу мои трофеи, которые я насобирал, пока у меня еще были силы гонять по корту три часа подряд и бросаться на каждый мячик. Поедем?

Саманта ощутила двойственное чувство: с одной стороны, ее позабавило, что он не откровенно и прямо предлагает ей наконец уж заняться сексом, а тривиально вуалирует свои истинные намерения – словно она юная робкая дева. С другой стороны, она надеялась, что давно ожидаемое приглашение прозвучит несколько иначе: более лирико-романтично или, напротив, страстно и пылко. Ну уж как позвали, так позвали.

Усадьба Эда выглядела запущенной, необжитой. Огромный сад неприятно поражал полным отсутствием зелени: здесь не было ни цветов, ни деревьев, насколько хватало глаз стелился бесконечный зеленый газон из дерна, за домом он плавно переходил во вполне ухоженный теннисный корт, и лишь по самому краю сада тянулась вереница неровно постриженных невысоких кустарников. Впрочем, дом из мелкого серого камня с бурой черепичной крышей показался Саманте довольно симпатичным. Она немного повеселела, когда увидела у фасадной стены очаровательную композицию: к стоящему деревянному колесу, стилизованному под старинное, то ли от телеги, то ли от тачки, была одним концом прикреплена широкая доска, уходящая под углом вверх и уложенная другим концом на пузатую, тоже стилизованную под старину бочку. На доске высились несколько бочонков-клумб меньшего размера, полные красных мелких цветов, и гигантская медная потускневшая от времени лейка с узким длинным носиком. У самого входа в дом на каменных плитах располагалась отполированная деревянная скамья с резной спинкой, перед ней жался низкий столик с тем же рисунком; на столике стоял белый керамический поднос, а на нем – две запылившиеся высокие чашки, разрисованные веселенькими незабудками. На вопросительный взгляд Саманты Эд пожал плечами:

– Я не живу здесь постоянно – так, бываю наездами. Наверное, выпил как-то кофе и уехал, а про чашки забыл. Ладно, не мыть же их теперь. Можно выкинуть. Заходи, не жарься на солнцепеке. В доме всегда прохладно.

Саманта мысленно отметила, что кофе в тот раз Эд пил явно не один, что эта пасторальная резиденция – идеальный загородный «сексодром», и что ей, возможно, также уготована участь очередного трофея. Оставалось лишь пройти внутрь.

– Сад, конечно, и на сад-то не похож, – говорил Эд, идя следом за ней, – но мне неохота нанимать целую армию ландшафтных дизайнеров, садовников, цветоводов, чтобы они засадили все вокруг какими-нибудь карликовыми соснами, между ними разбили клумбы с крокусами и орхидеями, а оставшееся пространство засыпали цветными стеклышками, гравием и прочей декоративной дрянью.